Тут выскочил в круг лихой запорожец и пошел вприсядку, да так, что не остановишь. Лихо-здорово!

Какое им дело до турецкого ишачьего рева!

Главнокомандующий турецкой армии для страха казаков, коим он хотел показать, будто у него пороху неисчислимое количество, приказал сразу ударить изо всех пушек. Турецкие пушки грохнули так, словно ударила самая сильная гроза, словно загрохотал в небе самый великий гром со страшной огненной молнией. От того грозного залпа светлое солнце померкло, а крепостные стены содрогнулись.

Когда дым рассеялся, казаки увидели, что вокруг Азова-города в восемь рядов встали янычары, взявшись за руки, и окружили крепость от Дона-реки до самого Азовского моря.

В крепости было тихо.

Самоуверенный Гуссейн-паша подумал, что он достаточно устрашил донских казаков, и от своего имени и от имени адмирала Пиали-паши послал парламентером в крепость командующего всеми янычарами Магмед-агу. А от крымского хана послали его знатнейших военачальников Курт-агу и Чохом-агу. Послам был дан наказ требовать от казаков без всякого промедления и без всякого боя сдать город Азов и в наступающую ночь покинуть, не мешкая, крепость.

Послы пришли к крепости пышные, гордые, важные. Их учтиво встретил по поручению войска атаман Алексей Иванович Старой, спросил:

– По какому делу прибыли?

Магмед-ага, надувшись, надменно сказал:

– Мы прибыли по поручению самого султана Ибрагима, по поручению четырех главных пашей, по поручению главнокомандующего, по поручению крымского хана Бегадыр Гирея с такой речью: «Люди вы божьи, рабы царя небесного. Никто вас в пустыни не посылает. Вы – что орлы в небе, парящие безо всякого страха. Вы, словно волки, всюду рыскаете. Вы – донское казачество, вольное и свирепое. Вы – наши соседи, ближние и непостоянные, нравы у вас лукавые, неисправимые вы убийцы и беспощадные разбойники…»

Старой остановил Магмед-агу суровым взглядом, но достойным словом:

– С такой гладкой, но неумной речью толку мы с вами добиться не сможем.

– Отчего же? – удивленно спросил Магмед-ага.

– То ты спроси у своего глупого султана Ибрагима. Негоже нам обмениваться такими словами, ежели желаем мы делать важное и доброе дело. Однако мы люди терпеливые, продолжай…

Магмед-ага снова начал читать:

– «Неужели вы от века сего не наполните своего чрева голодного? Ну, кому вы приносите обиды такие великие и страшные грубости? Вы наступаете на великую десницу царя нашего турского. Неужели и в самом деле считаете себя богатырями русскими? Вам, воры-разбойники, не уйти от руки султанской. Птицею ли вам из Азова теперь лететь? Вы сидите теперь в осаде крепкой…»

– Ну-ну, – сказал Старой, – завирай, да не задирай, больно много храбрости вбил себе в голову. Мы лаяться можем покрепче. Но валяй, коль тебя на то наставили.

– «Прогневили вы султана Амурата. Вы убили на Дону мужа греческого закона, посла турского Фому Кантакузина, приняв его с честью в городки свои, а с ним побили всех армян и гречан для их серебра и злата. А тот посол послан был к царю вашему для царского дела. Вы взяли у царя нашего Азов-город, не пощадили никого, посекли всех до единого. И положили вы тем самым на себя имя лютое и звериное. И теперь вы сидите в нем и дела свои творите недобрые. Вы разделили царя турского с Азовом-городом, со всею ордою крымской и ногайской. Разлучили и царя нашего с морем и карабельным пристанищем. Сделавши это, какого же вы конца дожидаетесь? Какие же у вас крепкие и жестокие казацкие сердца! Очистите вотчину царя турского, Азов-город, в ночь сию, не мешкая.