И если начистоту, поймал себя на мысли Бэмпфилд, он и захватил форт Тест-де-Бюш. Это ведь его план, и хотя стрелки, несомненно, прибыли к форту первыми и овладели воротами и стенами, это ведь морские пехотинцы рыскали по запутанным коридорам и погребам, это ведь они обнаружили шестерых французских канониров, спрятавшихся в уборной, и разве не морские пехотинцы, под командованием Бэмпфилда, добились поставленной задачи. Бэмпфилд почувствовал уверенность в том, что все вышенаписанное справедливо и беспристрастно.

— Среди захваченных пленных мы обнаружили команду американского капера «Фуэлла», в число которых входило несколько дезертиров с Флота Его Величества.

Написание этих строк доставило Бэмпфилду определенное удовольствие. Завтра он повесит этих людей. Когда Шарп уйдет на задание, Бэмпфилд продемонстрирует, как следует поступать с пиратами.

В дверь постучали. Бэмпфилд рассердился, однако все же сказал:

— Войдите!

— Сэр? — в дверях стоял ошарашенный лейтенант Форд. — Они отпускают их, сэр. Американцев.

— Отпускают? — Бэмпфилд недоверчиво посмотрел на лейтенанта.

— Они уже ушли, сэр, — Форд беспомощно пожал плечами. — Приказ майора Шарпа, сэр.

Бэмпфилд испытал такую ярость, что, казалось, ничто не способно ее унять. Хотя он попробует.

— Подождите.

Он с силой обмакнул перо в чернильницу.

— Однако эти пленники, осужденные за дезертирство и пиратство и доставленные в форт Тест-де-Бюш, без моего ведома и одобрения были отпущены майором Ричардом Шарпом (личные волонтеры Принца Уэльского), который прибыл в форт с небольшим отрядом солдат для проведения операций внутри страны… На данный момент, занятый прочими делами, такими как погрузка трофеев на корабли Его Величества, я не имел ни времени ни возможности потребовать у майора Шарпа объяснений причин его поступка. Бэмпфилд задумался ненадолго и снова застрочил пером. — По моему мнению, это измена. Мои доводы будут скорейшим образом доставлены на рассмотрение Вашим Светлостям. Ваш покорный слуга, Горацио Бэмпфилд.

Он посыпал лист бумаги песком, согнул вдвое и запечатал в конверт. Форд упакует в вощеную бумагу и передаст на «Лили», ожидающую попутного ветра, чтобы доставить послание в Лондон к славе Горацио Бэмпфилда и падению этого мерзавца, Ричарда Шарпа.

Туман медленно сгущался, болота покрывались все более толстой коркой льда. Над заливом Аркашон, уже посеребренном рассветом, стояло безветрие. Корнелиус Киллик со своими людьми подходил к деревне Гужан, где, выброшенная на берег, лежала "Фуэлла".

Лейтенанта Догерти поразили последние события. Впервые в жизни англичанин хорошо с ним обошелся, а когда они уже покидали форт, другой англичанин, с изуродованным лицом, сунул ему в руки какой-то сверток, завернутый в ткань. Сверток оказался знаменем «Фуэллы» и для Догерти это стало еще одним доказательством, что этой холодной ночью команде «Фуэллы» покровительствовали какие-то сверхъестественные силы.

Корнелиус Киллик воспринял их освобождение более спокойно, как будто знал, что его время на этом свете еще не закончилось.

— Я никогда нигде не слышал, Лайам, что душа моряка, повешенного в штиль, возвращается для мести. Но, кажется, это сработало? — он засмеялся. Он посмотрел на свою шхуну, зная, что потребуются дни работы, прежде чем она сможет отплыть. — Залатаем пока вязом, и будем надеяться на лучшее.

— По крайней мере, ублюдки не смогут отыскать нас в таком тумане, — сказал с надеждой Догерти.

— Если не подует ветер. — Киллик посмотрел на бухту и увидел как на нее медленно наползает густая белизна, которая как саваном скроет его корабль.