Глава третья

От пустыни до Лос-Анджелеса пять часов, еще полтора — до Хантингтон-Бич. Зря он, пожалуй, выпил столько пива. На пустой желудок оно принесло лишь мутное состояние: ни сна, ни яви. Были видения, все какие-то тягостные, и он карабкался из них, словно из глубоких колодцев. А потом они вдруг растворились в тошнотворном неоновом свете кафе у автобусной остановки на окраине Лос-Анджелеса, и Айк остался на тротуаре с раскалывающейся головой и болью в желудке.

Сдав чемодан в камеру хранения, потому что для поисков комнаты было еще слишком рано, Айк стоял на пирсе Хантингтон-Бич и не мог поверить, что и вправду добрался. Но он добрался. Бетон под его ногами вполне реален, и реален океан перед ним. Всего сутки назад он мог только представлять, как выглядит океан, как он пахнет. А сейчас у него дух захватывало от того, какой он огромный. Океан вздымался и опадал, простираясь в три стороны как бескрайняя водная пустыня. Город на берегу, тусклый и плоский, удивил его сходством с родным поселком: он прилепился к кромке моря, точно как Сан-Арко к кромке пустыни, подавленный мощью и величием своего соседа.

Хаунд Адамс, Терри Джекобс, Фрэнк Бейкер. Эти имена нацарапал тот парень на обрывке бумаги. «Они серфингуют у пирса, — сказал он тогда, — по утрам». Сейчас перед ним было много серферов. Айк наблюдал, как они стараются изловчиться и занять позицию между вздымающихся гребней. Он и не предполагал, что волны так похожи на холмы — этакие движущиеся водные гряды. Его восхитило, как умело приноравливаются к ним серферы, то взбираясь на гребни, то скользя вниз, как изгибаются в такт волнам их тела, словно море — их партнер по танцу. Приезжавший к нему парень сказал, что глупо соваться самому и что, если будешь расспрашивать, непременно нарвешься. Что ж, ладно. Он не будет никого спрашивать, а поступит по-другому. Пожалуй, правильнее будет с самого начала приготовиться к худшему: допустить, что с его сестрой стряслось неладное и те парни, с которыми она ездила, хотят, чтобы все было шито-крыто. Он подумал, что к предостережению парня надо отнестись внимательно — это были серьезные люди.

Айк все обдумал и решил, что не стоит как-то особенно выделяться. Ему вдруг пришло на ум, что у сестры могут здесь быть друзья, и, если отыскать их, это бы здорово помогло. Но как это сделать? Вдруг он назовет ее имя не тому человеку? И если у нее были такие друзья, что могли помочь, почему же тот парень решился поехать аж в сам Сан-Арко, чтобы только разыскать брата-байкера? Нет уж. Сначала нужно выяснить, кто эти парни, но так, чтобы они о нем ничего не узнали. Тогда он поймет, как ему поступить, и начнется самое трудное. А если он обнаружит, что случилось страшное и ее больше нет? Пойдет к копам? Будет мстить? Вдруг окажется, что он ничего, абсолютно ничего не сможет сделать? Айк помнил, как смотрел на него парень тогда на гравийной дорожке. Что если так и будет? Он все выяснит и окажется совершенно бессилен что-либо предпринять. Эта мысль накрыла его как тень, и даже восходящее солнце не смогло ее прогнать.

Он не помнил, сколько простоял на пирсе, прикованный к месту страхом и открывающимся перед ним зрелищем. Но через какое-то время стало припекать, и Айк обратил внимание, что все вокруг зашевелилось. Было слышно, как серферы окликали друг друга, но он не мог разобрать имена, слишком далеко они были от берега.