К тому времени, когда они свернули на улицу, где жил Хаунд, ему было уже сильно не по себе. Идущие позади блондинки принялись бранить дружка чьей-то матери. Одна из них пустилась в пространный рассказ о том, как этот молодчик пытался подглядеть за ней в душе или что-то в этом роде. говорила она очень громко, и Айк решил, что, пожалуй, не без умысла. Рыжая глянула на него и закатила глаза. Потом тема разговора резко изменилась: все три принялись обсуждать вечеринку, куда их приглашали на днях. Выходило, что вечеринка оказалась вовсе никудышной: так, собралась кучка придурков, зазвали девчонок, а кайфа — ноль.

— Все они так, — говорила одна, — ходят на пляж и вешают девчонкам лапшу на уши: типа, крутая вечеруха, типа, у них дома. Ты приходишь, а там тебе, типа, толпа идиотов, и каждый выпендривается как может.

— И это даже не их дом, — подхватила другая, — арендовали на лето, а сами из Санта-Аны или из какой-то такой же дыры. Я слышала, как они говорили.

— И даже не могут достать приличного кайфа, — добавила рыжая.

В этом месте разговора Айк начал нервничать. Что если он сейчас их приведет, а они возьмут и испугаются или обидятся, чего доброго? Что тогда скажет Хаунд? Вдруг он пошлет его за Мишель?

В доме было темно. В гостиной горели свечи и играла музыка — панк-рок, к которому Айк уже привык в своей меблирашке, но еще ни разу не слышал у Хаунда. Девушкам дом понравился. Они сразу поняли, что это не летняя аренда.

— Так ты здесь живешь? — поинтересовалась рыжая.

Айк сказал, что да. Хаунд и самоанцы не показывались, но девушек, судя по всему, это не беспокоило. Они даже не напомнили, что Айк обещал им вечеринку. Рыжая уселась на диван, две другие принялись перебирать пластинки.

Айк сел рядом с рыжей. Ладони у него вспотели. Он поискал тему для разговора и не придумал ничего другого, как раздать оставшиеся сигареты с марихуаной. Вскоре вошел Хаунд. Сейчас он был очень похож на того Хаунда, с которым Айк познакомился в свое время на вечеринке. На нем были белые хлопчатобумажные брюки и шикарная мексиканская рубашка, расшитая бусинами. Волосы поддерживала индейская бандана, на шее висели бусы. Айк представил его как своего брата. Хаунд улыбнулся девушкам и опустился на пол. Достал трубку, спички и послал Айка на кухню за пивом. Айк пошел за бутылками, а когда вернулся, две блондинки уже сидели на полу рядом с Хаундом и трубка шла по кругу. Он присоединился к рыжей на диванчике и принялся открывать бутылки.

Трубка была набита гашишем, и вскоре все основательно забалдели. Айку хватило пары затяжек. Он не пообедал, а здесь были только гашиш и пиво, которым он пытался потушить пожар в своем горле. Блондинки поднялись и начали танцевать, их тени изгибались на фоне стен, как языки пламени. Рыжая потянулась за пивом и буквально легла грудью на руку Айка; через пару минут он уже обнимал ее. Краешком глаза он заметил, что появился один из самоанцев и танцует с блондинками. Хаунд, наоборот, куда-то исчез. Айк уже не помнил имена девушек. Он не помнил даже, как зовут рыжую, но угрызений совести не испытывал, а рыжая скинула свою маечку и щупала его член. Айк еще никогда не заводился так быстро. Всего лишь минуту назад они просто сидели рядом на диване, и вот он уже не может сдерживаться и напрочь забыл о дожидающейся его Мишель.

— Идем, — прошептал он на ухо рыжей, взял ее за руку и потянул с дивана.

Оставив маечку на диване, она пошла за ним в другую комнату. Это была та самая комната, где они сидели вечером. Теперь здесь никого не было. Девушка села на диван и потянула его к себе, но он, опустившись на колени, принялся стягивать с нее шорты, прямо через красные, на шпильках туфли.