Айк не сводил глаз с пакета. На висках выступили капли пота. Впервые со дня приезда в Хантингтон-Бич он чувствовал, что подошел очень близко к чему-то, о чем еще не слышал, о чем ему никто не говорил и, может быть, мало кто знал. Будущее повисло перед ним в воздухе, его можно было потрогать пальцами.

— Какие-то проблемы? — спросил Хаунд.

— Да нет, я… — Айк весь взмок, — я просто не знаю, сумею ли.

— Ерунда. Давай-ка кое-что проясним. Я дал тебе доску. Она твоя. Мне она не нужна. Если ты ее вернешь, мне все равно. Это всего лишь доска. Только что я объяснял, что когда дают, подразумевают получить что-то взамен. То, о чем я прошу тебя, — ерунда, но это только начало. Найди парочку девчонок и приведи их ко мне. Если не получится, можешь привести Мишель и ее подругу. Главное, не возвращаться с пустыми руками. Тебе сейчас кажется, что это сложно, но на самом деле это сущий пустяк. Найди пару телок, подрули к ним, скажи, что знаешь, где клевая вечеринка. Всего-то и делов. — Хаунд хлопнул Айка по колену. — Жду тебя дома, брат.

Глава двадцать седьмая

Айк стоял на парковке, смотрел на удаляющиеся в темноту задние огни хаундовского «Стикгрея» и остро ощущал, как оттягивает его нагрудный карман пакетик с марихуаной. Он медленно поплелся к пирсу. Наконец настал момент на что-то решиться. Он мог либо выполнить задание Хаунда, либо уехать из города. Ничего другого не оставалось. Но разве не хотел он сойтись поближе с Хаундом Адамсом, узнать, что тот из себя представляет, выяснить, что можно было бы использовать против него? Черт побери! Айк стиснул зубы и тяжело дышал. Странное дело: хотя на душе у него было неспокойно от такого неблаговидного поручения, все же рассказ Хаунда об огромном механизме, который можно заставить работать на себя, не оставил его равнодушным. А еще было какое-то детское, шальное желание испытать, на что ты способен. Бот идет он, Айк Такер, деревенский парень, в кармане у него пакет с марихуаной, и он должен подцепить девчонок для вечеринки — в этом было что-то дикое и одновременно будоражащее.

Он поднялся по бетонным ступенькам, которые вели к пирсу. Отсюда город казался прилепившейся к Тихому океану светящейся полосой. На пирсе было полно народу: ребята на скейтах, прогуливающиеся в обнимку парочки, повисшие на поручнях мальчишки-панки. Из закусочной и из десятков транзисторов звучала музыка.

Айк направился к дальнему концу пирса. Он чувствовал себя захмелевшим, хоть и не пил. Видимо, все еще давала о себе знать затяжка, которую он сделал у нефтяной вышки. Это чувство ему нравилось! Словно бы сломался внутри какой-то замочек, и он стал свободен, хотя от чего свободен, он бы не мог сказать. Айк не ощущал под собой настила. В ладонях стучала кровь. Мимо пронеслись на скейтах две девушки, и его мозг заработал в нужном направлении. Невдалеке он приметил группку из четырех девушек. Они тоже были на скейтах и ехали к дальнему концу пирса. Он последовал за ними. Там, где пирс расширялся, они остановились и, перевесившись через поручни, стали смотреть на серферов.

Айк подошел и встал у них за спиной. Сердце у него колотилось с такой силой, что его удивило, как этого не слышат девушки.

— Хороший прилив, — произнес он.

Это возымело действие: девчоночья болтовня тут же оборвалась, все четыре как по команде обернулись к нему и обменялись друг с дружкой взглядами. Наконец одна из них переспросила:

— Что?

— Говорю, прилив хороший.

Ответа не было. Девушки продолжали переглядываться, словно его слова необходимо было обсудить.

— Волны, — снова начал Айк, решив, что отступать уже поздно, — большие и все такое.

Никто ему не отвечал. Что-то, видимо, не так.