Когда Айк снова взглянул на улицу, то увидел, что Престону удалось подняться на ноги, а пожилой человек в фартуке вернулся с метлой. Он пытался прибраться и не нарваться на еще один удар. Но Престон не обращал на него внимания. Он махал рукой, словно отгоняя надоедливую муху, и не сводил глаз с магазина. А потом он поднял свою культю, повернул ее тыльной стороной к Айку, и, хотя на руке не было пальцев, смысл этого жеста был вполне понятен. Затем Престон повернул за угол и исчез из виду. На тротуаре остался лишь пожилой мужчина с метлой.

Айк вернулся в магазин. У него подгибались ноги. Фрэнк в дальней комнате стоял перед фотографией, снятой в День Труда. Хотя они фактически работали вместе, Фрэнк почти никогда с ним не заговаривал, и Айк решил, что тот не желает иметь с ним никакого дела. Но сейчас у него было странное чувство, что вид Престона одинаково сильно поразил их обоих и наступил подходящий момент для того, чтобы выяснить кое-что давно его интересовавшее.

— Это не ты снимал? — спросил Айк.

Фрэнк посмотрел на него, потом снова перевел глаза на выцветшую фотографию.

— Все до единой.

Айк помолчал, решая, как далеко он может зайти в своих расспросах. Ему хотелось узнать насчет другой фотографии, где Престон делал нижний разворот на фоне огромной темной стены. Снимок, запечатлевший нижний бэксайд, был очень удачен — один из тех, что позволяют ощутить мощь волны, скорость, на которой совершается разворот, и силу, которая увлекает серфера вниз. Можно было разглядеть сосредоточенность серфера, то, что в лицо ему бьет ветер, и роскошный веер брызг, поднятых доской.

— Вот эта мне нравится, — проговорил Айк, указывая на фотографию, и рассказал, что слышал от Хаунда о «нижних» Престона.

— Надо же, он помнит, — сказал Фрэнк, и Айка удивила горечь, прозвучавшая в его голосе.

— Хаунд говорит, он был мастер.

Фрэнк не сводил глаз со снимка.

— Он и был мастер.

— Лучше, чем Хаунд?

— Престон был профи. Понимаешь, что это значит? Он выигрывал турниры, он задавал делу ход.

— Какому делу?

— Всему. Если хочешь заработать на серфинге, тебе не обойтись без настоящего профи. Таким и был Престон.

— А Хаунд?

— Он смотрелся, но из-за него все и накрылось. Это он притащил Майло.

Тут Фрэнк внезапно замолчал, не дав себе закончить. Он словно вдруг осознал, что разменивается на разговор с такой козявкой, как Айк, да еще отвечает на его вопросы. Но горечь, прозвучавшая в его голосе, когда он упомянул Майло Тракса, не осталась незамеченной.

Фрэнк передернул плечами.

— Старо как мир, — проговорил он, — все это давно в прошлом. Ты же видел, какой он теперь, бывший чемпион.

Айк не успел ничего больше спросить. Фрэнк ушел, оставив его наедине с фотографиями. В окно Айк видел, как он — худощавый, светловолосый — пересекает Мейн-стрит и входит в бар.

Глава двадцать девятая

Если возвращение Престона было началом, то, что случилось потом с Мишель, стало концом. Айк все время надеялся, что она — исключение и эта часть его жизни не подчиняется законам механизма, о котором говорил Хаунд Адамс. По крайней мере, так ему хотелось думать. Об Эллен они почти не заговаривали. Один раз Мишель завела этот разговор, но он только сказал, что пытается кое-что выяснить у Хаунда и ему требуется время. Когда же она спрашивала, что он уже выяснил и какие шаги предпринимает, Айк отделывался туманными намеками и старался сменить тему. Впрочем, скоро Мишель перестала спрашивать, и у нее появился этакий укоризненный взгляд, словно она подозревала его во лжи.