— Так согласен Изрекающий Совет поддержать предложенную мной кампанию?

У нескольких старейшин вырвался вздох, но все они кивнули в знак согласия.

— Хорошо, — сказал я и повернулся к купцу, сообщившему мне о том, что в Совете больше нет Хранителя Памяти.

— Канаутли наверняка оставил множество книг, в которых рассказывается о том, что происходило за все эти вязанки вязанок лет, вплоть до нашего времени. Изучи и запомни их. И вот что ещё я тебе поручаю. Начни новую книгу, и начни её следующими словами: «Сегодня, в день Девятого Цветка, месяца Метения Дороги, в год Седьмого Дома, Тенамаксцин, юй-текутли Ацтлана, объявил о независимости Сего Мира от Старой Испании и начал подготовку к восстанию против непрошеных белых властителей, дабы изгнать их из Новой Испании и Новой Галисии. Этот план получил единодушное одобрение Изрекающего Совета».

— Всё будет исполнено, Тенамаксцин, — заверил меня купец, на чём заседание Изрекающего Совета закончилось, и члены его разошлись.

А Ночецтли остался и, когда все ушли, обратился ко мне:

— Прошу прощения, владыка, но что делать с теми воинами, которые заключены в храме богини? Храм набит битком, они сидят, и то по очереди, а лечь и вовсе не могут. К тому же узники начали испытывать голод и жажду.

— Они заслуживают ещё худшей участи, чем простые неудобства, — отозвался я. — Однако скажи стражам, чтобы их накормили. Дали атоли и воды, причём и того и другого лишь в таком количестве, чтобы поддержать в них жизнь. Придёт время, и эти люди — голодные, жаждущие крови — потребуются мне для сражения. А пока... Ночецтли, ты вроде бы говорил, что побывал в Компостельи вместе с Йайаком? Так?

— Да, Тенамаксцин.

— Тогда я хочу, чтобы ты наведался туда снова, на сей раз в качестве моего куимиче. — Собственно говоря, это слово означает «мышь», но мы используем его в том же значении, в каком испанцы слово espion, то есть «лазутчик». — Могу я быть уверен, что ты выполнишь приказ? Направишься туда, тайно раздобудешь нужные сведения и вернёшься обратно?

— Можешь, владыка. Я жив только по твоей милости, следовательно, моя жизнь принадлежит тебе.

— В таком случае исполняй приказ. Испанцы ещё не могли проведать о том, что потеряли своего союзника Йайака. А поскольку они уже знают тебя в лицо, то решат, будто ты его посланец, прибывший по его поручению.

— Я повезу на продажу тыквы с нашим перебродившим кокосовым молоком. Все белые люди, какое бы положение в обществе они ни занимали, любят им напиваться, так что это будет вполне подходящим предлогом для моего появления в Компостелье. А какие сведения тебя интересуют?

— Любые. Бывай повсюду, держи глаза и уши востро, ничего не упускай. Выясни для меня, если получится, что за человек новый губернатор Коронадо, сколько войск он там держит и сколько всего людей — и испанцев, и индейцев — проживает теперь в Компостелье. А ещё прислушивайся к любым новостям, слухам или сплетням о том, что происходит в прочих испанских владениях. Я буду ждать и, когда ты вернёшься, пошлю воинов, осуждённых за пособничество Йайаку на задание. Результат которого будет в первую очередь зависеть от доставленных тобой сведений.

— Я отправлюсь не мешкая, мой господин, — промолвил он, с чем и отбыл.

Потом я наскоро, всех разом, принял на дворцовую службу челядь, собранную в нижнем зале Г’ндой Ке. Некоторые из слуг запомнились мне по старым временам, да и в любом случае, вряд ли кто-нибудь из запятнавших себя пособничеством Йайаку рискнул бы явиться во дворец и предложить мне свои услуги. С этого времени за нами, пипилтин дворца — Амейатль, Пакапетль, Г’ндой Ке и мной, — ухаживали со всем усердием, и никому из нас не приходилось пошевелить и пальцем.