— Да будет тебе, Амейатль. Откуда Пакапетль вообще может знать, что это мальчик?

— Тенамакстли, всё гораздо хуже. Она с дикой злобой говорит об «этом тепули, растущем внутри меня». Или об «этом куру» — слово из языка поре, тоже обозначающее мужской половой орган. Тенамакстли, может ли быть так, что обида и злоба заставляют На Цыпочках терять разум?

— Боюсь, — воздохнул я, — что меня нельзя считать знатоком женщин, и уж тем более безумных женщин. Может быть, мой тикитль посоветует какое-нибудь средство. Ну а пока давай вместе, ты и я, следить за тем, чтобы На Цыпочках никак себе не навредила.

Однако из-за множества других дел мне не сразу удалось выкроить время, чтобы посоветоваться с целителем. Поначалу ко мне явился начальник стражи храма Койолшауки, доложивший, что заключённые воины пребывают в весьма жалком состоянии, поскольку вынуждены спать стоя, едят только противное варево, давным-давно не мылись и так далее.

— Кто-нибудь из них умер от удушья или голода? — осведомился я.

— Нет, мой господин. Они, возможно, близки к смерти, но мы поместили в заточение сто тридцать восемь человек, и пока число узников остаётся прежним. Однако даже мы, стражи, стоящие снаружи храма, с трудом выносим страшную вонь и поднимаемый ими гвалт.

— Тогда почаще меняйте стражу. И пока эти изменники не умирают, приказываю меня не беспокоить. Если даже они близки к смерти, это всё равно для них слишком мягкая кара.

Стоило мне отослать начальника стражи, как неожиданно передо мной предстал вернувшийся из Компостельи Ночецтли. Его не было около двух месяцев — и я уже начал тревожиться, уж не перешёл ли он снова на сторону врага, — однако этот человек выполнил обещание и не просто вернулся, но привёз великое множество новостей.

— Компостелья, мой господин, стала гораздо более многолюдным и процветающим городом, чем в ту пору, когда я был там в последний раз. Большую часть мужского белого населения составляют испанские солдаты, численность которых я оцениваю приблизительно в тысячу человек, причём половина из них — конные. Многие испанские военные, в первую очередь высокого ранга, привезли с собой жён и детей, иные же испанцы прибыли на новое место жительства целыми семьями. Дворец губернатора и городская церковь выстроены из хорошо обработанного камня, остальные жилища — из высушенных на солнце глиняных кирпичей. В городе есть рыночная площадь, но все товары и продукты на продажу доставляются с юга торговыми караванами. Белые жители Компостельи не возделывают землю и не разводят животных, но живут припеваючи, благодаря множеству находящихся в окрестностях серебряных рудников. И видимо, эти рудники действительно приносят хороший доход, иначе город не мог бы позволить себе завозить издалека решительно всё, необходимое для повседневной жизни.

— А сколько там наших соплеменников? — спросил я.

— Индейское население по численности примерно равно белому. В первую очередь я говорю о домашних слугах испанцев, хотя у тех есть ещё и многочисленные чёрные рабы — существа, именуемые маврами. Если рабы не содержатся в домах своих хозяев, то живут на окраинах города, в жалких лачугах. Немало наших людей занято работой под землёй, на рудниках и в зданиях на поверхности, где измельчают руду. Однако боюсь, что оценить их численность затруднительно, так как работают они, сменяя друг друга, и днём и ночью, а содержатся, вместе с семьями, если у них есть семьи, взаперти, в охраняемых строениях, куда мне ходу не было. Испанцы называют эти места работными домами.

— Аййа, да, — сказал я. — Мне доводилось слышать об этих позорных узилищах. Ходят слухи, что эти работники — поскольку нашим соотечественникам никогда раньше не приходилось работать под землёй или в таких нечеловеческих условиях — мрут один за другим, по нескольку человек каждый день.