— Но скажи, — стоял на своём я, — смог бы ты сработать аркебузу, если бы я показал тебе рисунки с изображением всех деталей, приводящих её в действие?

— Да каким образом ты смог бы сделать такие рисунки? Никому из нас не разрешается и близко подходить к оружию или доспехам белых людей.

— Но мне это удалось. Вот, взгляни.

Я показал Почотлю листок бумаги со сделанными мной рисунками и прямо тут же кусочком древесного угля завершил пару набросков, оставшихся незаконченными из-за прихода Алонсо. Далее последовал подробный рассказ о том, как взаимодействуют детали, заставляющие аркебузу творить своё смертоносное дело.

— Ну что ж, — проворчал Почотль, — по правде сказать, при наличии материала выковать и приладить один к другому все эти крючки и колёсики — дело вполне возможное. Даже не такое уж хитрое. Со всем этим и простой кузнец справится. Если тут и есть задача для мастера-ювелира, то это лишь изготовление тех чудесных штуковин, которые ты назвал пружинами.

— Вот именно, пружины — дело особенное, — подтвердил я. — Поэтому я и решил обратиться к тебе.

— Даже если предположить, что мне удастся раздобыть необходимое количество железа и стали, то с какой стати я должен тратить попусту своё время, корпя над столь сложным устройством?

— Тратить попусту время? — усмехнулся я. — Оказывается, ты занят делом. А мне-то казалось, будто ты только ешь, спишь да бесцельно слоняешься по улицам.

— Пусть так. Но я уже говорил, что не желаю иметь с твоим смехотворным восстанием ничего общего. Это безумие! За незаконное изготовление оружия для бунтовщиков меня и самого объявят бунтовщиком, и мы с тобой оба окажемся прикованными к одному столбу, над одним костром.

— Я не выдам тебя, и если отправлюсь на костёр, то один, — заявил я. — К тому же, в благодарность за аркебузу тебе будет предложена награда, перед которой невозможно устоять. Что скажешь?

Почотль промолчал, глядя на меня с угрюмым недоверием.

— Христиане, — пояснили, — ищут художника, настоящего мастера, способного украсить их собор множеством изделий из серебра, золота и драгоценных камней.

В только что тусклых, унылых глазах Почотля мигом загорелся огонёк.

— Им требуются кубки, сосуды, чаши, светильники, а также множество предметов, назначение которых мне неизвестно. Но все они должны быть прекрасны, великолепны! Мастер, создавший их, оставит наследие для потомков. Конечно, чужеземное наследие, но...

— Но искусство есть искусство! — воскликнул Почотль. — Даже на службе у чужого народа и чужой религии!

— Несомненно, — с удовлетворением подтвердил я. — И, как ты сам заметил, я вроде как в чести у христианского духовенства. Так что, случись мне замолвить словечко за одного несравненного мастера...

— Ййо, аййо, куатль Тенамакстли, ты ведь сделаешь это? Правда?

— Правда. И думаю, что к моим словам прислушаются и эту работу поручат мастеру, которого я порекомендую. И единственное, о чём я попрошу взамен, это чтобы он потратил своё свободное время на изготовление аркебузы.

— Дай-ка, мне надо это как следует рассмотреть! — воскликнул Почотль, выхватив у меня из рук листок с набросками. Он уставился на него и забормотал: — Так... это понятно... нужно только раздобыть металл. — Но тут же осёкся, обернулся ко мне и хмуро сказал: — Объяснив мне, как устроена аркебуза, ты, Тенамакстли, одновременно дал понять, что это оружие способно действовать только при наличии тайного вещества, именуемого порохом. Какой же смысл в том, что я сделаю для тебя оружие, если пороха у тебя всё равно нет?

— Ну, горстка пороха у меня имеется, — возразил я, — и вполне возможно, что, пока ты, Почотль, будешь мастерить аркебузу, мне удастся разгадать состав этого зелья и научиться получать его самому.