Он выхватил из шкафа кривой ключ и ринулся в комнатку, прямо прилегавшую к залу заседаний: там в углу хранилось все, что было необходимо для проведения такого рода мероприятий. Передвигался он, громко ухая. За перегородкой находились стеллажи, изящно отделанные розовой бумагой с гирляндами, расписанной в отдаленном прошлом самим Леонардо да Винчи. Пепельницы стояли стопками — здесь царил порядок, но не по приказу, а скорее по подсказке; все тут было продумано до мелочей. Порнографические открытки, разнообразные по форме и по содержанию, включая цветные, были разложены по специальным пакетикам. Привратник был более или менее в курсе личных предпочтений каждого из членов Совета. В глазах его мелькнула усмешка, когда он увидел в сторонке маленький, ничем не примечательный пакетик, куда он отобрал открытки, которые нравились ему самому. Он даже было потянул руку к ширинке, будто пытаясь ее расстегнуть, но, как только он дотронулся до своего печально повисшего члена, морщинистое лицо его помрачнело. Он вспомнил, какое сегодня число, и понял, что только дня через два здесь можно будет обнаружить нечто, быть может, достойное внимания. Для его возраста это было не так уж и плохо. Тут он мысленно обратился к тем временам, когда он мог делать это по два раза в неделю, и это воспоминание немного согрело ему душу. Грязные утолки рта, похожие по форме на куриный сфинктер, растянулись в нечто отдаленно напоминавшее улыбку, а в потухших глазах вспыхнул нехороший мутновато-сероватый огонек.

Он, как обычно, взял с полки шесть пепельниц и поместил их на японский поднос со стеклянным дном, который он имел обыкновение использовать для подобного рода транспортировок; затем, сверившись с прикрепленным к двери указателем, отсортировал одну за другой порнографические открытки, по четыре штуки каждому. Правда, он и без указателя знал, что председатель питает особую слабость к циклическим группам с двойной связью — ведь по образованию он был химик. Самая первая открытка уже вызвала его восхищение: там был запечатлен настоящий акробатический подвиг. Не задерживаясь более, он понимающе тряхнул головой и быстро отобрал недостающие картинки.

2

Барон Урсус де Жанполен ехал в автомобиле туда, где должно было состояться заседание Совета.

3

Все они приехали одновременно, примерно без четверти десять. Их было трое, и привратник почтительно приветствовал каждого из них. В руках они держали легкие папки из свиной кожи с едва заметными следами потертости, на них были двубортные костюмы с оригинальными, хотя и одноцветными, жилетами подходящего к пиджакам оттенка и шляпы «болеро». Разговоры они вели очень серьезные, пересыпанные уверенными и четкими голосовыми модуляциями; беседа велась с высоко поднятыми подбородками и сопровождалась жестикуляцией правой, не занятой папкой, руки. Уже сейчас можно отметить, не делая, однако, никаких прогнозов на будущее, что папки у двоих из них были на молнии, причем молния проходила по трем сторонам папки, а последняя — четвертая, служила шарниром. У третьего же папка была с выдвижными ручками — сам факт ее существования был позором для ее владельца, и каждые три минуты он заверял своих собеседников в том, что не далее как сегодня вечером приобретет такую же папку, как у них; при этом условии последние продолжали обмениваться с ним уверенными и решительными голосовыми модуляциями.

4

Кроме барона Урсуса де Жанполена, направлявшегося к месту заседания Совета, туда должны были явиться еще два его члена.

Один из них, Аграфен Марион, вошел в здание в двадцать семь минут одиннадцатого. Войдя, он остановился, повернулся лицом к улице и стал при свете дня пристально всматриваться в носок своего правого ботинка — его только что поцарапал какой-то проходимец. На гладкой блестящей коже образовался шрам, и Аграфен ужаснулся, глядя на маленький отстающий от ботинка кожаный треугольник, отбрасывавший совсем не треугольную тень, ибо последняя воссоздавала лишь его внешний контур, не учитывая всего остального.