Внутри между железными и чугунными перегородками можно было перебрать еще огромное количество произраставших там разнообразных колес и колесиков, но после этого пришлось бы долго отмывать руки от смазки.

В этом сооружении было еще много железного, тканого, фарного, масляного; среди прочего можно было обнаружить и горючее местного разлива, и радиатор, и мост под названием «задний», и шумные поршни, и шатуны, немного коленчатого вала, чуточку магмы и совсем чуть-чуть практиканта, который, сидя рядом с Членоедом, читал замечательную книгу — «Жизнь Жюля Гуффе» Жака Лустало и Николя. Странная хитроумная система, чем-то напоминавшая корнерезку, ежесекундно фиксировала сиюминутную скорость передвижения целого, и Членоед внимательно следил за прилагавшейся к ней иглой.

— А мы быстро едем! — сказал практикант, оторвав глаза от книги.

Он отложил ее и вынул из кармана другую.

— Да, быстро, — сказал Членоед.

Его желтая рубашка радостно искрилась в лучах светившего им прямо в лицо солнца.

— К вечеру уже будем на месте, — сказал практикант, быстро пролистывая новую книгу.

— Не факт… — отозвался Членоед. — Нам еще долго ехать. Как знать? Быть может, впереди нас подстерегает множество препятствий.

— Какое, конечное или бесконечное? — спросил практикант.

— Никакое, — буркнул Членоед.

— Значит, пустое, — возразил практикант. — Препятствий не будет.

— Как вы мне надоели, — сказал Членоед. — Откуда только вы все это знаете?

— Из этой книги, — ответил практикант.

Это был «Учебник математики» Браше и Дюмарке. Членоед вырвал его из рук практиканта и выбросил за борт. Книга исчезла в кювете в фонтане искрившихся песчинок.

— Ну вот! — воскликнул практикант. — Теперь Браше и Дюмарке точно умрут. — И горько заплакал.

— С ними еще и не такое бывало, — успокоил его Членоед.

— Ничего подобного, — не соглашался практикант. — Все любят Браше и Дюмарке. А вы теперь задним числом пытаетесь их опорочить. Это карается законом.

— А вкалывать стрихнин стульям, которые вам ничего плохого не сделали? — строго спросил Членоед. — Это что, законом не карается?

— Да не стрихнин это был, — захныкал практикант. — Зеленка!

— Какая разница? — сказал Членоед. — И вообще, отстаньте от меня. А то вам же хуже будет — я очень злой человек. — Он рассмеялся.

— Что правда — то правда, — согласился практикант, засопел и вытер нос рукавом. — Вы мерзкий и гадкий старикашка, — сказал он.

— Раньше я таким не был, — задумчиво произнес Членоед. — А теперь я это все нарочно. Хочу отомстить за то, что Хлоя умерла.

— Да не думайте вы больше об этом! — сказал практикант.

— Хотел бы, да не могу.

— Так почему же вы продолжаете носить желтые рубашки?

— А вам какое дело? — сказал Членоед. — Я задаю вам этот вопрос сто раз на дню, однако вы продолжаете всюду совать свой нос.

— Терпеть не могу эти желтые рубашки, — сказал практикант. — Когда они целый день перед глазами, хочется повеситься.

— Я-то их не вижу, — напомнил Членоед.