|
Последний возлежал между двумя сиденьями и, теребя в руках шкатулку, предавался сновидениям. Было уже совсем светло. Зубастые шины скрипели по асфальту так, как будто по радио на полную громкость пустили одни помехи. Мотор мерно урчал, зная, что что бы там ни было, а свою тарелку рыбы он, когда надо, получит. От нечего делать Амадис стал пробовать себя в прыжках в длину и, в очередной раз разбежавшись, приземлился кондуктору прямо на живот. Его подбросило вверх с такой силой, что головой он сделал в потолке вмятину, вслед за чем плавно приземлился верхом на подлокотник одного из сидений: соскальзывая вниз, его нога со стороны сиденья оказалась задранной вверх, в то время как вторая спокойно разлеглась в проходе. Именно в этот момент он разглядел в окне второй указатель — «Экзопотамия», два чего-то там, — и кинулся к звонку. Позвонил он всего один раз, но кнопку держал долго. Автобус замедлил ход и остановился у края дороги. Кондуктор к тому времени успел встать и теперь небрежно развалился на кондукторском месте сзади слева у шнурка, однако из-за боли в животе он временно потерял лицо. Амадис изящно пробежал вдоль прохода и легко спрыгнул со ступеньки автобуса, но тут же столкнулся нос к носу с водителем, который, покинув свою кабину, пошел выяснять, что случилось. И тут же накинулся на Амадиса:
— Наконец-то позвонили! Могли бы и пораньше! — Да, — сказал Амадис. — Давно не останавливались. — И все-таки, черт побери! — возмущался водитель. — Как возьму 975-й маршрут, так никто не звонит. Обычно так и еду до конца без остановок. Разве ж это работа? За его спиной кондуктор подмигнул Амадису и покрутил пальцем у виска, давая тем самым понять, что спорить бесполезно. — Может, пассажиры просто не догадываются, что остановки по требованию, — предположил Амадис, поскольку водитель явно ждал от него ответа. Водитель ухмыльнулся: — Догадываются… Вы же позвонили! Все это… Он наклонился к Амадису. Почувствовав себя лишним, кондуктор без особого шума удалился. — …из-за кондуктора, — объяснил водитель. — А!.. — сказал Амадис. — Он пассажиров на дух не переносит и каждый раз делает так, чтобы в автобус никто не садился. А сам он звонком не пользуется. Это я точно знаю. — И в самом деле… — сказал Амадис. — Он сумасшедший, понимаете? — сказал водитель. — Да-да… — пробормотал Амадис. — Мне он тоже показался странным. — Они там в Компании все сумасшедшие. — Ничего удивительного. — Но я их всех насквозь вижу, — сказал водитель. — В стране слепцов быть одноглазым значит лишь одно — быть королем! У вас, случайно, ножика не найдется? — Только перочинный. — Дайте! Амадис протянул ему ножик, и водитель, раскрыв большое лезвие, энергичным жестом засадил его себе прямо в глаз. Потом он весь скорчился от боли и начал громко кричать. Амадис перепугался и побежал куда глаза глядят, прижав при этом локти к телу и высоко поднимая коленки: грех было не воспользоваться такой замечательной возможностью укрепить свою физическую форму. На его пути то тут, то там возникали заросли австралийской колючки. Он остановился и посмотрел назад. Водитель закрыл ножик и спрятал его в карман. С того места, где находился Амадис, было видно, что кровь уже подсохла. Операцию водитель провел очень аккуратно и уже успел закрыть глаз черной повязкой. В автобусе кондуктор ходил взад и вперед по проходу, и через стекло Амадис увидел, как он посмотрел на часы. Водитель снова занял свое место. Кондуктор подождал еще несколько секунд, второй раз взглянул на часы и несколько раз подряд дернул за шнурок — его напарник понял, что мест свободных больше нет, и тяжелая машина тронулась во все нарастающем гуле мотора — из-под автобуса брызнули искры. |
