И некоторое время мы с котом сидели на подоконнике, глядя в ночную пропасть внизу, во дворе дома, и постепенно отыскивая взглядом знакомые места, странно выглядящие в темноте. Мурзила поставил лапу на карниз, пришлось отыскать и отдать ему кленовую крылатку, залетевшую на наш этаж… Почему-то, глядя на неё, я впервые подумала, что автоматическое письмо, которому, как оказалось, так завидовал Женька, второй раз в жизни предаёт меня. Не будь его — я никогда не узнала бы Кости. Никогда.

Но тогда бы не выжил ни он. Ни брат Жени… Но об этом потом…

А что будет завтра? Я взглянула на уходящие с неба облака и тучи… Что будет завтра? Чего мне ждать от мужчины-Осени?

13

Проснувшись, я просто испугалась: это надо же столько проспать, что комната купается в солнечном свете! Потом скосилась на стену — на часы. Не поняла. Проснулась как обычно, но почему тогда вся комната в радостном солнечном свете?

Дошло. Тучи разбежались, небо из серого и низкого взметнулось в сияющую прозрачной, сине-зелёной бирюзой высь. Правда, в комнате устоялась прохлада, но такое как раз и бывает, что на улице в конце сентября солнце, но при том хо-олодно.

Накинув на плечи старую, вязанную мамой шаль и мельком глянув на портрет на стене, я подошла к окну. Асфальт высыхал, лужи на нём медленно стягивались, тёмные сырые полосы оставались лишь вдоль бордюров, а затрёпанные вчерашним ветром ветви кустов постепенно поднимались, хоть листьев и осталось на них маловато… Первое, что подумалось, — можно не торопиться относить в починку зонт! Ух, я и лодырь…

Глядя на солнечное утро, слыша даже через закрытые окна энергичный посвист синиц, я почувствовала смутную надежду: а может, всё ещё обойдётся?

Наверное, солнце повлияло…

Холодок в комнате заставил шевелиться. Быстро придя в себя и сварив кофе, я села за компьютер — проверить напечатанное вчера Женей. Так, печатает он более-менее грамотно — многого исправлять не пришлось. Скинула на почту Порфирия готовые работы, новых заказов пока не было. Усмехнулась в который раз: здорово Порфирий придумал обойти запрет на служебную единицу в его штате! С другой стороны, где ему ещё такого работника найти: печатаю и быстро, и грамотно — ещё и рукописца могу подправить. Во всяком случае — за все годы претензий пока не было.

Допивала кофе, когда в дверь постучалась мама — заглянула поздороваться. Заглянула — и вошла полностью.

— Ты что это — плакала вчера?

— Заметно?

— Хм… Мешки под глазами не разглядит разве что слепой. Что случилось? Или это из области сугубо личного?

Развернувшись на стуле у компьютера, я собралась с духом и рассказала ей о вчерашнем. Снова чуть не разревелась при этом. С трудом переждала, пока мышцы челюстей размякнут, расслабятся… И то не до конца.

Мама, присевшая на мою незастеленную кровать, внимательно выслушала меня и задумчиво покачала головой:

— Что бы я тебе ни говорила, это будет взгляд со стороны. Небеспристрастный. Всё-таки я твоя мама. И радею за своего ребёнка. Но всё же есть кое-что общее с моей давнишней ситуацией. Поэтому сказать могу только одно: или поговори с Костей напрямую, или узнай от кого угодно, что именно гложет его самого. Только тогда ты будешь знать, что делать, как поступать. И думать как надо. Потому что в такой дурацкой ситуации вы оба можете натворить такого, о чём будете сожалеть всю жизнь. Вот сейчас… Что ты можешь сделать? Сидеть паинькой и ждать у моря погоды? Мириться с его недоговорённостью? Как ты сама оцениваешь ситуацию?

— Он выбирает между мною и работой, — буркнула я.