Женя приподнял бровь, оценивающе глядя на нас. Григорий Андреич деликатно отошёл, представив нас гостю будущей выставки, а я объяснила Жене, кто такой Аркадий, таким образом познакомив их друг с другом.

— Не ожидал встретить вас сегодня здесь, да ещё обоих, — признался Аркадий. — Женя, позвольте выразить вам своё восхищение — акварели бесподобны! Могу ли я себе позволить приобрести кое-что из выставленного — естественно, после закрытия выставки? — И он повёл нас обоих к углу. — Мне бы хотелось купить эти три картины — в том числе одну вашу, Алёна. — И он полукруглым жестом показал на композицию, образовавшую по цвету и настроению самый настоящий триптих по теме.

Женя хмыкнул. Кажется, Аркадия он близко не знал, но по виду парня стало ясно, что он оценил вкус будущего покупателя. Во всяком случае, Женя спокойно сказал:

— Мы поговорим чуть позже — после открытия выставки.

— Но вы не забудете о моём выборе? — настаивал Аркадий.

— Нет, конечно. — Женя усмехнулся. — Но учтите: я могу снизить цену на акварели — при условии, что вы покажете мне свою коллекцию. Я слышал, что в городе говорят об интересных экспонатах вашей галереи.

— Да, экспонаты моей галереи, особенно некоторые, скромно так скажу, вызывают интерес ценителей, — Аркадий только не мурлыкал от удовольствия. — А кто вам рассказал о галерее? Впрочем, простите. Алёна не так давно была у меня — с Константином. Наверное, эти слухи отсюда? — Он улыбнулся мне вполне доброжелательно. — Костя заранее договорился привести вас ко мне — перед отъездом в Канаду. Как он сказал, хотел получить художественное впечатление перед поездкой.

Женя вдруг как-то незаметно отвердел лицом, раскосые глаза блеснули холодным зелёным огнём — полное впечатление волка, услышавшего подозрительный звук.

— Простите, Аркадий, Алёна должна просмотреть расположение картин-экспонатов. А мне бы хотелось поговорить с вами о кое-каких вещах, которые Алёне будут не очень интересны… — Он даже как-то по-приятельски взял Аркадия, ничуть не смущённого этим, под руку и отвёл его подальше от меня.

Ещё один — деловой! Я вздохнула и снова отправилась в путь мимо наших акварелей и карандашных рисунков, постепенно — уже в медленном темпе видя и в самом деле определённую последовательность их размещения. Через несколько секунд ко мне присоединился Григорий Андреич и начал обстоятельно объяснять, что к чему. Никогда не думала, что умение развешивать картины может быть так психологично, как довольно убедительно выходило по комментариям администратора.

— … Нам пора, — внезапно материализовавшись рядом, сказал Женя.

Аркадий еле успел распрощаться со мной и выразиться в том смысле… Я на бегу, то и дело полуоборачиваясь к нему, разводила руками: меня Женя тащил за собой, как танк, — несокрушимо и неумолимо! Но я поняла: Аркадий понадеялся лицезреть меня не только во время выставки. Кхм… Что он имел в виду? Или он…

Додумать и на эту тему Женька, естественно, мне опять не дал. Чуть не швырнул меня в машину и сам бросился на своё место, словно собираясь подпрыгнуть на нём, чтобы проверить его то ли на прочность, то ли на мягкость.

Почудилось — он только руки на руль, а «мазда» уже чуть не подпрыгнула с места в карьер! Я чуть язык не прикусила, пытаясь крикнуть: «Подожди! Я ремень не пристегнула!» Но машина заложила вираж, вылетая из дворика выставочного зала, а потом вписалась в ещё один крутейший, огибая дорогой сам дворик. И — мы резко встали у какого-то магазина. Я перевела дух, отдышалась. Открыла рот — наорать на Женькино хулиганство, выплеснуть свой страх… Как открыла — так и закрыла.