Но первые же его слова вогнали меня в остолбенение:

— Канадский строительный тендер, — сказал Женька, стараясь быть снисходительно спокойным и утихомирить откровенную, выпирающую радость от того, что он сумел узнать. — Владелец строительной фирмы, где работает твой Константин, — его дед. Там же работает его отчим — отец Мишки. Отец Константина давно ушёл из семьи и сейчас живёт где-то в Германии. Дед взял этот тендер и разыграл его у себя в фирме между Константином и его отчимом. Кто из них сделает наиболее интересный экономический проект по канадскому объекту, тот получит всё: два года руководства строительством непосредственно с места действия, то есть будет жить в Канаде, и пост главы семейной фирмы, когда деду вздумается уйти на пенсию. Это ты хотела узнать?

Когда до меня дошла подоплёка происходящего, первым делом я подумала о Вере: она хочет поехать в Канаду, и она хочет выйти замуж за будущего главу строительной фирмы. И в чём-то она права, потому что привыкла мыслить такими категориями. Небось, и французский знает, и английский — в Канаде-то два государственных языка. И где тут я?… Мне ли вписаться в эту ситуацию? Английский я знаю на уровне самом примитивном. Французский — тоже. И даже ещё меньше.

Господи… О чём я думаю…

Мама была права. Сегодняшний день — сплошные подсказки.

Пора принимать решения?

— Женя, спасибо большое, — оглушённо сказала я. — Знаешь, ты меня выпусти. Я погуляю немного пешком, чтобы всё это понять… Ну, ты понял, что — понять. А ты поезжай в университет. А то опоздаешь. Спасибо тебе, Женя.

— Не за что. — Он помог открыть дверцу и напоследок сказал: — Алёна, только не вздумай решать что-то сразу. Ты для начала осознай, а потом делай.

— Всё нормально, — проворчала я.

Ну вот… И этот учит… Неужели я выгляжу такой дурой, которая самостоятельно не может ничего решить?

— У тебя есть козырь, — напоминающим тоном сказал Женька. — Не забывай о нём.

— Козырь?

— Ты спасла Константина — и я это могу доказать, если что…

— Я так не хочу. Я хочу, чтобы… — Вздохнула и просто сказала: — То, что ты считаешь козырем, я считаю давлением. А если он потом всю жизнь будет думать о том, что я сломала ему судьбу?

— Смотри… — качнул он головой.

Помахала вслед рванувшей с места машине и поплелась по пешеходной дорожке.

Это я хорошо придумала — погулять, чтобы понять. Только вот голова — пустая. Оглушённость всё никак не проходила. Я словно высунула нос из тесной квартирки в громадный мир — и он меня испугал. Несравнимо: все мои мечты об уютном мирке — с тем внезапным, что оказалось рядом с Константином. Теперь я его даже Костей не могла называть. Он был слишком значительным для меня.

Пальцы начали замерзать на ветру. Не помогло даже яркое солнце, ощутимо пригревающее голову. Пожалела, что не взяла перчаток. Сначала сунула одну руку в карман плаща. Потом другую… Шла, съёжилась, думая о себе и вспоминая Константина… Чудо, что он вообще обратил на меня внимание. И опять — только из-за автописьма. Может, я и в самом деле показалась ему всего лишь забавной зверушкой? Со способностями? Оттого и была стоящей праздного внимания?

Этак я Бог знает до чего додумаюсь…

Какая-то машина проехала мимо меня и ввернулась в переулок, перерезав мне дорогу.