|
Я ничего не мог поделать. Понимаешь?! Физически! – Так вот что я тебе скажу, – прошипел в ответ Зверь, приблизив своё лицо вплотную к лицу хакера, – Ты подписал нам обоим смертный приговор. Корпорат тебе не простит покушения на свою жизнь. Теперь жди, когда придут его солдаты и укокошат нас! И я очень жалею, что не затрахал тебя до смерти в той проклятой клетке! Или не позволил проломить мне башку железной трубой. С этими словами он пихнул Сильфа в грудь и протопал к своему матрацу. Бухнувшись на него, байкер отвернулся к стене и замолчал. Сильф осторожно лёг и тоже повернулся к стене лицом. Да. Скорее всего, им обоим конец. Что ж, потерять собственную жизнь – ещё ничего. Но вот предать… Предать этого байкера и его ни в чём не повинную сестру. Предать всех тех, кто так долго готовил захват головной башни. Предать всех, кто зависит от Сети, как смертельно больной – от капельницы. Хм. Если в голову пришло такое сравнение, то, может быть, и не стоит отнимать у «больных» их «капельницу»? Сильф с силой зажмурился. Потом успокоился и попытался прощупать программу, которую ему внедрили в сознание. Однако кроме ненападения ничего не мог найти. Но должно же быть что-то! Ведь мысли о том, что Сеть имеет право на существование и даже в какой-то степени необходима – не его мысли. И не стрелял он вовсе не из-за физической невозможности. Всё его существо сжималось и переворачивалось, когда он думал, что на лбу Келейна могло бы остаться пулевое отверстие – как раз между тонких бровей. Над тёмными, как ночное небо, глазами. Над куполом мегаполиса не видно звёзд – неон сильнее них. Но Сильф видел звёзды. Это было два или три раза за всю его жизнь. И это было почти так же, как смотреть в глаза Келейна. Сильф с силой закусил губу и почувствовал солоновато-медный привкус выступившей крови. Что же это за программа? Как её взломать? Как освободиться? Сильф кусал губы и с ненавистью гасил в своём сознании любые воспоминания о взгляде Келейна. * * * Келейн Аммат сидел на коленях на своей постели, кутаясь в холодный чёрный шёлк своего длинного халата. Стеклянные бусины занавесок переливались и бросали крошечные разноцветные блики на застывшее лицо корпората. Потом он встал, подошёл к видеофону и набрал личный номер Рида Бауэра. – Господин Бауэр, скажите, насколько вы можете скорректировать чью-либо личность? – ровным и спокойным голосом спросил Аммат. Рид Бауэр был несколько обескуражен холодным застывшим взглядом своего босса, да и его внешним видом – раньше глава могущественной корпорации не позволял себе даже на маленьком экранчике видеофона появляться в домашней одежде. – Эм… Это зависит от нескольких факторов, господин Аммат, – начал было главный кибер-инженер, – От количества имплантантов, общего электромагнитного поля мозга… – Мне нужно, чтобы уже завтра этот хакер и дикарь были послушнее заводных игрушек, – перебил его Аммат, цедя слова полушёпотом сквозь зубы. Рид Бауэр пару секунд смотрел на него, чуть-чуть приоткрыв рот. Потом спохватился и почтительно опустил взгляд. – Вы… – начал Келейн Аммат тише и мягче, чуть надломленным голосом, – Вы тоже считаете меня чудовищем. Да? И наверняка думаете, что я не имею права так распоряжаться чужими судьбами? – Нет, нет, господин Аммат, я не… – Довольно, – словно спохватившись, снова перебил его глава корпорации привычным холодным тоном, – Завтра же хакер должен быть преданнее собачонки. А байкер… А впрочем, дикаря можете распорядиться отпустить. Или сдать его в низшие лаборатории. Или аннигилировать. Я заранее одобряю любое ваше действие. |
