- Вы русский, да? - спросил Павел.

- Конечно, русский. - И толстяк сочно расхохотался.

- А как вас зовут?

- Александр.

Себастьян не разделял их приподнятого настроения. Откинувшись на спинку дивана, он смотрел сбоку на Павла как бы в задумчивости. Павел видел его лишь краем глаза, но все равно чувствовал неприязнь и враждебность, которыми был заряжен этот подтянутый, сдержанный и красивый человек.

Себастьян вмешался в разговор словно бы нехотя.

Спросил негромко:

- Где вы познакомились с Михаилом Зароковым?

Павел недоуменно повернулся в его сторону, будто не понимая, к кому обращен вопрос.

- Вы меня спрашиваете?

- Вас, вас…

- Зароков? Не знаю. Вообще фамилии такой никогда не слыхал. - Павел улыбнулся, посмотрел на толстяка, ища сочувствия.

Тот грузно спрыгнул с подоконника, подошел к тумбе в углу, на которой стоял большой, в металлическом корпусе радиоприемник, нажал на нем одну из белых, похожих на рояльные, клавиш. Но звук не включился. Вероятно, это был не приемник, а магнитофон. Вернувшись к окну, толстяк задал вопрос:

- Итак, молодой человек, вы родились… в каком году?

- Тридцатом.

Дальше пошли вопросы по биографии - в хронологическом порядке. Они задавались так благодушно, словно это был не допрос, а заполнение анкеты для поступления на курсы кройки и шитья.

Монотонность этого диалога нарушил Себастьян:

- Где вы познакомились с Леонидом Кругом?

- В доме отдыха «Сосновый воздух».

Еще серия вопросов и ответов, касающихся жития Павла Матвеева - он же Корнеев, он же Бекас, - и снова реплика Себастьяна:

- Когда Круг сказал вам о переправе?

- Двадцать седьмого днем.

Себастьян, как говорится, стрелял вразброс, но в этом была своя система. Если потом очистить допрос от мякины их бодрой беседы с толстяком, получится довольно подробная картина переправы и обстоятельств, ей предшествовавших.

Павел отвечал одинаково охотно и любезно и толстяку и Себастьяну, так что по тону вряд ли можно было уловить, как колеблется напряжение, испытываемое всем его существом.

- Прошу рассказать детально про переправу.

Павел изложил события ночи с 27 на 28 июня.

- Нарисуйте бухту, - приказал Себастьян. - Наш корабль. Пограничный корабль. Как стояли. И вашу лодку. В момент встречи.

Павел подумал и набросал схему бухты, расположение катеров и лодки. Пока Себастьян рассматривал чертеж, Павел попробовал отвлечь толстяка, чтобы самому отвлечься и отдохнуть.

- А у нас не так допрашивают, - сказал он тихо, чтобы не мешать сосредоточенному Себастьяну. - У нас следователь все записывает, чин-чинарем. И потом расписаться дает.

Толстяк расхохотался. Ему было весело наблюдать наивную физиономию Павла.

- Во-первых, это можно не считать допросом, - объяснил он. - А во-вторых, он все записывает. - И показал на магнитофон.

Павел оценил такую откровенность. И подумал, что, пожалуй, ему было бы л