– Будем на месте послезавтра, – сказал Альви, прикинув ветер, – если обе ведьмы постараются, а то «Тюлень» без мачт и гребцов далеко не уйдет.

– Погодите, а как же Игирид? – опомнился я. – Он вернется на это место, а нас нет, и… Великая нам головы за него оторвет!

– Небось нагонит, – ответила Гисла. – Не беспомощный.

– Так он на палубу сесть не сможет, а держаться в воздухе столько времени – тем более!

– Пускай на воду садится, превратится – выловим, – был ответ.

Да уж, они все предусмотрели, и мне оставалось только смириться. Правда, Игирид так и не появился за все время нашего обратного путешествия, а показался, только когда «Доченька» вошла в бухту, волоча за собой «Тюленя», без мачт похожего на очень большую неуклюжую лодку.

Прилетел он ближе к ночи, плюхнулся в воду немного поодаль от поселка, полежал немного, пока Никси бегал доложить, что оба они живы и здоровы, потом сам дошел до дома и доел то, что не уничтожили мы с Фергией.

Я попытался извиниться за разорение, но Игирид только махнул огромной черной лапищей и торжественно провозгласил:

– За то, что вернул мне настоящее небо, можешь всю жизнь сидеть у моего стола. И ты тоже, колдунья.

– Что теперь делать-то будешь? – спросила Фергия, пользуясь разрешением.

– Вернусь домой, – подумав, ответил Игирид. – Шаракки пока спрятался, сказал – будет думать. Но он полетит со мной, я знаю. Нам надо сделать все как было.

– А как же тот, кто уничтожил оазис?

– Прогоню. – В темных глазах зажегся опасный огонь. – Родители не ждали врага. Я знаю, что он может напасть. Тогда я был ребенком и ничего не знал, теперь вырос…

– И по-прежнему ничего не знаешь? – подсказала Фергия.

– Да, – ничуть не обиделся Игирид. – Но вы мне показали, какой я на самом деле. Может, родители не знали?… Не умели сражаться? Иначе почему бежали откуда-то издалека? Я дождусь Великую и попрошу, чтобы научила меня быть сильным! А потом мы с Шаракки вернем озеро. И пусть там живут люди. Я буду следить, чтобы вели себя достойно. Буду смотреть за караванами – я теперь могу летать и видеть их сверху, издалека. Ни один не пропадет! Так всем будет хорошо…

– Здорово ты придумал, Игирид-шодан, – произнес я после паузы. – Только смотри, чтобы люди не узнали о тебе слишком много.

– Здешние ничего не скажут. А чужакам поведают легенды о добром духе, который хранит оазис и дороги.

Лицо Игирида выглядело непримиримым, хотя с чем он собирался бороться? Ну, не считая джанная, разумеется.

С самим собой, решил я наконец, с собственным невежеством и страхом, ограничившим всю его жизнь лишь этим поселком и ближним побережьем. Я был уверен – Игирид справится, а вот о себе сказать этого не мог.

– А ты не хочешь попытаться разыскать те места, откуда явились твои родители? – спросила Фергия. – Вдруг там остался кто-то из твоей родни?

– Хочу. Но пока рано, – ответил он. – Нельзя соваться к кому-то опасному, если сам ничего не умеешь. Я сперва выучусь быть умным и по-настоящему сильным, а тогда уже стану искать свою родину. Может, след на поверхности, но я его даже не замечу: не потому, что слепой, а потому, что глупый.