|
В конце концов, не обязательно направлять на такую скучную и временами грязную работу самого уважаемого Руммаля и прочих его солидных коллег – у них ведь масса подмастерьев. А обнаружить полость в земле, воду или что-то еще способен даже зеленый ученик. Если же не способен, то что он делает во дворце рашудана? Такой бездари место разве что на базарной площади, но и оттуда его старый Уммаль клюкой прогонит!
Ученики и подмастерья ожидаемо восприняли задание как серьезный экзамен. Решили, наверно, что не справившихся с заданием с позором выставят из дворца (а может, кто-то нарочно пустил такой слух), поэтому трудились не покладая рук. И действительно кое-что обнаружили… Кое-что! Это мягко сказано: огромный скальный массив, на котором высился дворец, был источен подземными ходами, как муравейник, что уже продемонстрировала Лалира. Большая их часть не была делом рук человеческих: очевидно, в незапамятные времена ходы проточила вода, совсем как в том подземелье, где томилась в плену змеедева. Все верно: на месте пустыни когда-то цвели сады и текли полноводные реки, только ушли в землю – где-то навсегда, где-то, как в оазисе Игирида, притаились недалеко от поверхности. Вода, как известно, камень точит, вот она и источила… А когда земля дрогнула и рельеф изменился, появился этот вот холм. Часть ходов, естественно, обвалилась сразу же, часть – со временем, но некоторые остались в целости и сохранности. Те, у которых имелись выходы наружу, через какое-то время нашли контрабандисты и стали использовать как склады. Может, где-то имелись и выходы в город или за его пределы, исследовать все пока не успели. Но теперь, похоже, адмарской страже предстояло превеселое занятие – подкарауливать и вылавливать тех, кто шныряет если не под самим дворцом, так рядом с ним… К слову, в обширные дворцовые подвалы тоже вело несколько лазов, проделанных уже людьми, а когда и с какой именно целью – неведомо. То ли кто-то пытался сбежать, то ли, наоборот, решил подкопаться снизу и ограбить сокровищницу – установить оказалось невозможно. Все эти тоннели давно осыпались или были заделаны, в отличие от самых глубоких, а когда – опять-таки неведомо. Говорю ведь, в хрониках множество лакун, местами перепутаны даты… – Словом, Вейриш, там не только тоннели, там нашлось несколько довольно больших залов, – сказала Фергия, допивая остывший ойф. – Вероятно, в незапамятные времена, когда хозяева дворца еще не позабыли о тайных проходах, это были хранилища: там нашлись огромные сундуки, вернее, то, что от них осталось – оковка, замки, петли, и то все разлеталось в ржавую пыль от одного прикосновения. Содержимое либо тоже рассыпалось прахом, либо его давным-давно оттуда забрали. – Очевидно, нашлись не только сундуки? – Ну да. В одном таком зале особенно удачливый ученик из младших обнаружил нишу в стене, замурованную и, мало того, на совесть зачарованную. Руммаль с помощниками двое суток возился, прежде чем сумел распутать заклятия! Говорит, колдовство старинное, и если бы он не учился как следует у своего отца и деда, а те у предков, то ни за что бы не сумел вскрыть тайник. – Вот это признание! – не поверил я. – Только по нему одному можно сделать вывод, что нашлось нечто весьма ценное! Или опасное… Что это? – Зеркало, – ответила Фергия, и я почти не удивился. – Большущее зеркало в человеческий рост, в позолоченной раме на львиных лапах. А еще в нем ничего не отражается. – То есть… такое же, как то, что хранилось у Иррашьи? – Вейриш, я же сказала – на львиных лапах, а не на птичьих! Ну и в целом оно попроще. Оправа, говорю же, золоченая, местами облезлая, без особенных украшений. А в целом похоже, да… Мода, наверно, такая была. |
