– Вот теперь возьмемся за дело, – серьезно сказала Фергия, – и если тебе, шодан, нужно отойти до ветру, сделай это сейчас, потом нельзя будет двигаться с места, придется прудить в штаны.

– Не нужно, – процедил он.

Фергия, аккуратно переступив бечевки, взяла у него из рук бутыль и, проливая густую кровь тонкой струйкой, принялась повторять их рисунок на земле, стараясь, чтобы линия выходила непрерывной.

Наконец бутыль иссякла, Фергия запасливо сунула ее во вьюк, а из другого его отделения извлекла какие-то щепочки. Обустроила крохотное кострище, развела огонь, бросила в него несколько горстей сушеных трав… Запах поплыл такой, что я не удержался и чихнул. Хорошо еще, успел отвернуться и только взбаламутил волны, а не снес всю эту замысловатую конструкцию на островке…

Фергия погрозила мне пальцем, потом сделала знак наклониться поближе и ловко – не иначе, у старой бардазинки научилась или просто тренировалась на Даджи – накинула мне на шею ременную петлю.

– Это чтобы получать силу от дракона, – пояснила она изнывающему от нетерпения Орскалю и накрепко привязала другой конец длинной прочной веревки к своему поясу.

Как я понял, это была страховка: если что, я смогу выдернуть Фергию с островка, просто мотнув головой. Кажется, на кораблях во время шторма матросы тоже вот так привязываются, чтобы не смыло с палубы, а Фергии такое не в диковинку. Значит, выдержит рывок и сумеет забраться мне на шею, а там уж справимся как-нибудь.

Колдунья стояла за пределами своего замысловатого рисунка – и, подозреваю, специально оставленных Руммалем отметок, призванных задержать Дженна Дасса, – поэтому на какое-то время мы оказались бы в безопасности. И я искренне надеялся, что у Фергии имеется запасной план на подобный случай.

– Начнем, – сказала она, села наземь, поджав ноги, снова порылась в своем вьюке, и…

Я глазам своим не поверил, когда увидел, что показалось на свет! Да, на свет, потому что белые камни в узловых точках колдовского плетения вспыхнули синим огнем, и такие же искры побежали по веревке, связавшей меня с колдуньей. Правда, я ничего не ощущал, а потому полагал, что это – чистейшей воды обман.

– Что мне теперь делать? – спросил Орскаль.

Дышал он часто, что выдавало волнение, но на лице не дрогнул ни единый мускул – чародей превосходно владел собой.

– Ничего, шодан, стой и не шевелись. Ты, полагаю, почувствуешь явление духа. Только заклинаю тебя всеми известными тебе богами и духами той стороны – не вмешивайся! Лучше сосредоточься… И расслабься, иначе разгневанный дух Дженна Дасса ворвется в тебя, как изголодавшийся по женщинам наемник после многомесячного похода – в первую попавшуюся пленницу!

«Тебе повезет, если останешься жив и относительно цел», – перевел я для себя.

Орскаль кивнул и прикрыл глаза – только узкая полоска поблескивала под опущенными веками. Я чувствовал – вокруг него сгустилась сила и тут же рассеялась, будто он осознал: ему сейчас нужно не готовить непроницаемый кокон, а, наоборот, открыться. Должно быть, такое далось непросто человеку, привыкшему всю жизнь держать чувства и мысли на замке…

Фергия снова порылась во вьюке, швырнула в огонь еще горсть неимоверно вонючих трав. Я понял наконец, что она жжет: это были сушеные водоросли и еще какая-то дрянь! То-то так несло горелой рыбой!

Так вот, она дождалась, пока дым сделается погуще, выпрямила спину, взяла в правую руку каменную скалку и изо всех сил ударила в медный таз.