– Где капитан Ойраль? – Альви поймал одного такого за руку, но тот посмотрел пустыми глазами, высвободился и сел у борта, глядя в никуда.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Фергия. – Кыж? Куда тебя унесло, когда ты так нужен, а?

– Шаракки не любит солнце, – подал голос Игирид. – Ему больно.

– Как же вы прежде развлекались? В пустыне-то от солнца не скроешься!

– Рано утром и на закате, – пожал он могучими плечами. – Ночью. Днем тоже – но в воде. Я вспомнил – мне нравилось в воде. Она была не соленая. Чистая. На дне каждую песчинку видно… О чем это я?

– О Кыже, то есть Шаракки. Говоришь, он скрылся от солнца?

– Да. Но ты говори мне, что делать, шади. Я спрошу Шаракки, если сам не сумею помочь, – серьезно сказал Игирид.

Судя по выражению лица Фергии, ей очень хотелось узнать, каким образом общается наш странный новый друг с Кыжем, но она мучительным усилием воли сдержалась. И хорошо – не время и не место для таких разговоров.

– Тот, кто убил девочку и мужчину, все еще здесь? – спросила она наконец.

– Нет, – покачал бритой головой Игирид, и на его черепе заиграли солнечные блики. Интересно, у него щетина не отрастает, что ли? Или он не бритый, а просто лысый? Вроде молод еще… Тьфу ты, нашел о чем думать! – Его нет. И след совсем слабый. Давно ушел.

– Еще того не легче… – пробормотала Фергия. – Альви, давай найдем капитана, что ли? Где он может быть?

– Если не утонул, то у себя в каюте, хотя тут не угадаешь. Верно ты сказала – неладное что-то творится, на этом корабле в особенности. – Северянин отодвинул меня с дороги и уверенно направился на корму. – Взглянем-ка…

Альви угадал: капитан прятался у себя. Дверь он задвинул сундуком, но она поддалась нашим слаженным усилиям – Фергия, как обычно, утруждаться не пожелала. И, клянусь, не я один попятился, когда мы все-таки сломали эту дверь и услышали нечеловеческий вой, в котором едва можно было различить слово: «Уходи!»

Капитан забился в угол каюты, и, клянусь, в глазах у него не было ни проблеска мысли, как и у матросов. Разве что те не говорили, а этот выл и выл на одной ноте – уходи, уходи…

Мне и то не по себе сделалось от этого воя, а Игирид вовсе зажал уши и попятился, мотая головой:

– Я там подожду, шади! Снаружи!

– Только далеко не уходи, – рассеянно сказала Фергия.

– Фергия, может, успокоить его? – предложил Альви, убедившись, что Ойраль его не узнает. – Невозможно же слушать!

– Потерпи, он мне нужен в сознании. В том, что от него осталось, – уточнила Фергия, шаря среди разбросанных бумаг. Не похоже было, чтобы в каюте дрались, скорее, сам капитан метался в панике, ища, чем бы забаррикадировать вход. – Помоги – ты лучше знаешь, как должны выглядеть капитанские записи. Не мог же он нигде не отметить, что взял на борт кого-то чужого…

– Если тот хорошо заплатил… или заколдовал, – Альви взглянул на Ойраля, передернулся и тоже принялся рыться в бумагах, – то мог и не отметить.

– А почему вы так уверены, что здесь был чужой? – спросил я.

– Эйш… – Фергия тяжело вздохнула. – Сами подумайте, вы же умный… гм… человек!

Я не стал отвечать: говорить с ней – все равно что пытаться взнуздать ветер, как в Адмаре говорят, – отошел к стенке и принялся простукивать ее.