– Да, ты прав… – Я с трудом сел и взялся за голову. Сколько ж мы вчера выпили? Бочонок на троих – это точно, потом Фергия откупорила еще один…

– Шодан, я боюсь будить эту женщину, – еле слышно сказал Арду. – Давай ты сам?

Я прекрасно его понимал, поэтому потыкал Фергию в бок, но она только отмахнулась и повернулась ко мне спиной.

«Вода!» – вспомнил я и с пятой попытки вызвал фонтанчик на ладони, заставив Арду восторженно ахнуть.

– О-о-о, как хорошо… – пробормотала Фергия, когда я щедро ее полил. – Еще… еще…

Тьфу ты, я и забыл, что она выросла на Севере, а там холодным обливанием никого не напугаешь!

– Иррашья принесла зеркало, – шепнул я ей на ухо и едва успел отпрянуть, так быстро вскочила Фергия. Еще немного, и быть бы мне с разбитым носом.

– Где?… – Она огляделась, увидела только меня и Арду, плюнула, улеглась обратно и сказала: – Ваши шуточки, знаете ли… Поспать не дадите!

– Нечего спать на такой жаре, – потормошил я ее за плечо. – Идемте под крышу. Арду, ты же в дом Игирида нас зовешь?

– Куда еще?

– А где Альви? – томно спросила Фергия, раскинувшись на камнях, как опытная шуадэ на ложе. Ну или как престарелый многоног во время отлива.

– Альви-шодан с рассветом ушел в море, – доложил мальчик. – Хотел позвать вас двоих, но Великая сказала ему, что не надо…

– Спасибо ей на этом… – Фергия все-таки села, на удивление бодро встряхнула головой и присвистнула, увидев пустой бочонок и другой, откупоренный. Потом пересчитала остальные и успокоенно вздохнула. Все-таки жадность у семейства Нарен в крови.

– А Великая отправилась по своим делам, сказала, будет через неделю, не меньше. Велела вам не отлучаться, покуда ее нет, – добавил Арду.

– Да мы и не собирались. – Я с трудом поднялся на ноги. – Пойдемте правда в тень.

– А мои бочонки? Что, орта так и должна портиться на солнце?

– Я их не дотащу, я вам не ишак.

– Разве я об этом? Арду, сбегай-ка в поселок, приведи кого-нибудь, пусть отнесут бочонки в дом Игирида… И скажи – если я замечу в каком-нибудь убыль, особенно вот в этом, откупоренном, самого превращу в какой-нибудь горшок!

– Могла бы не предупреждать, шади, – с обидой ответил мальчик. – Кто же станет воровать у гостей Великой?

Он убежал, а мы поплелись вниз по склону в поселок. Фергия висла на мне всей тяжестью, хотя, кажется, чувствовала себя намного лучше, чем я.

– Сейчас дойдем, выпьем ойфа, – сказала она мечтательно, – и очнемся…

Я содрогнулся: от ее варева даже мертвый вскочит. Но делать было нечего: когда мы добрались до дома Игирида, она принялась хлопотать на кухне, а я присел в уголке и, кажется, задремал. Очнулся от запаха ойфа, открыл глаза и обнаружил у себя под носом огромную пиалу огненного варева, сдобренного ортой – запах спутать невозможно.

– Пейте, Вейриш, – велела Фаргия, жизнерадостная, как обычно. – А то на вас смотреть больно.

Я и выпил – отступать было некуда.

Ну… что я могу сказать? Дышать огнем намного приятнее и совсем не так больно: чудовищное зелье Фергии заставило меня долго хватать открытым ртом воздух и таращить глаза, пока я не додумался залить пожар внутри холодной водой. Зато головная боль мигом унялась, меня перестало тошнить, и на скромное угощение, кое-как сваленное на более-менее чистое блюдо, я накинулся со зверским аппетитом.