Фенек, после того как я развеял структуру, почесал задней лапой за ухом, презрительно фыркнул на потянувших к нему руки девушек, и только после этого исчез. Будто это не я убрал собственное плетение, а он сделал мне одолжение, возвращаясь в царства стихий, лежащих за пределами нашего мира.

— Нам следует покинуть младшего инквизитора и продолжить разговор в ином месте. Конрад, надеюсь мне не стоит объяснять, что будет, если вы расскажете кому-либо о происходившем здесь? — ледяным тоном спросил Морозов.

— Ни в коем случае, господин инквизитор, моя клятва остается при мне. — ответил рыцарь, мельком взглянув на меня. Вот только в этом взгляде я успел заметить не столько уважение, сколько обновившуюся угрозу и подозрительность. Обвинять его в этом естественно бесполезно, он похоже вновь видел во мне противника. Но, кажется, не соперника. Все же многое изменилось со времени нашей дуэли.

Бывший младший инквизитор и его наставник вышли из палатки, оставив меня наедине с девушками, и скоро я заметил, что Нинель отчаянно клюет носом. Время и в самом деле позднее. К тому же, она все это время самоотверженно охраняла госпожу, лишившуюся стихийных сил, а сейчас, когда все вернулось на круги своя, расслабилась.

— Вам тоже стоит вернуться в свои комнаты. — сказал я, видя, что горничная чуть ли не засыпает. — Отдых нужен всем, а я, как только освобожусь, приду сам.

— Не волнуйтесь, я от него ни на шаг не отойду, и буду заботиться! — жизнерадостно улыбаясь сказала Пегги Барб.

— Вот это-то меня как раз и беспокоит. — сложив руки под высокой грудью сказала Виолетта, но под моим взглядом отступилась. — Хорошо, мы будем тебя ждать, в твоей комнате.

— Но это же запрещено! — ахнула Пегги, на что Виола лишь довольно улыбнулась, показывая свое превосходство и придерживая под руку Нинель вышла. В принципе можно герцогиню понять, Пегги — скорее всего простолюдинка, хоть и с даром, но довольно слабым. Другое дело — что он полезен. А мне — полезен вдвойне. Обращение за помощью к монахине не сулило таких проблем как с настоятельницей.

А вот что мне со всеми ними делать в текущей ситуации — совершенно непонятно. Орден Асгарда официально зарегистрирован, но в его правлении как минимум две нелояльных фигуры равных по силе. Принцесса с уникальной стихией тумана и рыцарь, который вновь перешел в разряд проблем, которые нужно решать. А ведь еще и сын падишаха где-то есть.

Но самая большая проблема даже не в этом — мой титул, и лояльность инквизитора. Нужно решить, что и как говорить. Пока единственное что подтверждает мой статус — письмо, заверенное императорской печатью, на геральдической бумаге. Которое я, откровенно говоря, просто переделал под собственные нужды.

Может ли этот обман вскрыться? Очень скоро. Стоит куполу защищающему академию спасть, или лишиться энергии, как инквизитор сможет послать вопрос в Москву. И там, если сочтут нужным, ответят. Но проблема не в этом. Большую ложь нужно прятать в маленькой, а ту подавать под маской полуправды. Вот с этой полуправдой то у меня и беда.

Если верны мои догадки и найденные записи, тело, в котором я нахожусь, принадлежит наследнику прямой ветви Ряриковичей, а точнее — внуку Иоана, прозванного Грозным. Саим-Феодор абн Иоан Захрин-Юбнин Рома — Саим, сын Федора Иоановича по роду Захарьиных-Юрьевых. Вот только есть пара неувязочек. Совсем маленьких.

Во-первых — мне тогда почти четыре сотни лет, что естественно невозможно. И на этом можно было бы остановиться, да только есть «во-вторых».