– Ну? Что там?

Парни, заметив, как переменилось мое лицо, мигом забывают о еде. Вскакивают со стульев, хватают рюкзаки, но никуда не идут. Ждут моего ответа. Насколько разгневана староста?

– Идите наверх. Я приду позже, – говорю я и отхожу к окну, чтобы скрыть выражение лица. Губы дрожат от улыбки, а я – от волнения.

Тираж отпечатан, а это значит только одно – скоро «Магический дебют» разъедется по магазинам и читателям. Именно сейчас станет ясно, насколько отразится на мне выходка Алекс Шторм.

– Ангелина! Ты не опоздаешь?

– Опоздаю, – говорю, даже не обернувшись. – Передайте Веронике, ладно?

Они уходят. Голоса парней становятся все дальше и тише, но я все равно разбираю шутки про то, что даже девчонки не готовы голодными торчать на скучных собраниях. Они смеются, а я, несмотря на голод, думаю вовсе не о еде.

Делаю скрин экрана и отправляю его человеку, которому в последнее время доверяю гораздо большее, нежели секреты и переживания. Я доверяю ему целиком и полностью, без остатка.

И сейчас мне, как никогда, важна его поддержка.

Сообщение от Фила приходит спустя минуту. Гляжу в окошко нашего чата и чувствую, как все страхи тают.

Фил, 17:03

Если хочешь пойти, я буду с тобой

* * *

Изо рта вырываются клубки пара, пока бегу к остановке. Заглушая подскочивший до предела пульс и уведомления о сообщениях от старосты, в наушниках играет музыка. Издалека вижу, что Фил уже ждет меня. Стоит под только-только вспыхнувшим фонарем и смотрит в мою сторону.

Мы останавливаемся по разные стороны дороги и машем друг другу, широко улыбаясь. Человечек на светофоре упрямо горит красным, и я некстати думаю о том, что наверняка мое лицо сейчас такого же помидорного оттенка. Из-за бега, из-за мороза. Из-за Фила.

Он – моя радость. Благодаря ему в эти тяжелые месяцы я все еще нахожу силы сражаться.

Он – моя боль. Я обещала быть рядом и помогать, но пока способна лишь на первое.

Замечаю, как взгляд Фила отрывается от меня и скользит по сумке женщины, что остановилась у дороги перед ним. Тревога, которая с того сентябрьского семейного ужина стала моей верной спутницей, темным облаком накрывает прочие чувства.

Мне достаточно одного мрачного и сосредоточенного взгляда Фила, чтобы угадать его мысли.

Если бы я опоздала, если бы он был здесь один, то не стал бы сдерживаться. Фил бы украл то, что притянуло его внимание. Что там? Телефон? Какое-то украшение или кошелек? Щурюсь, но не могу разглядеть.

Светофор загорается зеленым, но навстречу своему парню шагаю уже не так резво. Как бы я ни обожала Фила, как бы ни билось мое сердце рядом с ним, мне все еще сложно принять – долгов у него больше, чем мы двое когда-либо сможем заработать.

Я понимаю Фила, но не могу смириться с собственной беспомощностью и его методами.

Хотелось бы взять его за руку и спокойно сказать: «Давай решим эту проблему вместе?» Но жизнь уже дала мне пощечину – я ничего не могу.

Крошечной стипендии хватает только на обеды между парами и проезд до учебы. Работать в кафе не успеваю из-за универа. Деньги с книг? Ха! Тираж нужно распродать, чтобы что-то получить, а чтобы распродать – нужно вложиться в рекламу. А воровать, как Фил… Не смогу, не стану. Да и он не позволит.

Замкнутый круг.

С каждым шагом, что делает меня ближе к Филу, я вновь проживаю знакомые чувства. Страх, тревога, отчаяние. Я просто оправдываю Фила и его воровство или у него действительно нет иного пути? Могу ли, глядя ему в глаза, говорить, как дорожу им, хотя на самом деле каждое утро просыпаюсь с надеждой – скоро этот кошмар кончится, и мы заживем спокойно.