Паренёк посмотрел в зеркало заднего вида и, улыбнувшись, повернулся к своей подружке. Я услышал звонкий короткий хохоток.

  ‒ До КПД? - он повернулся ко мне, вытирая ладони губы, точнее размазывая то, что на них было. Выражение его лица говорило "знаешь, не очень-то хочется". Немного подумав, он хлопнул левой рукой по баранке и снова повернулся к подружке:

  - Ну что, Мариша, поможем пацанам, а то замёрзнут!

   Такой поворот был настолько неожиданным, что я растёкся в широкой улыбке и, повернувшись к крыльцу, где темнел одинокий силуэт Длинного замахал ему обеими руками.

  Мы попросили высадить нас на месте нашей утренней встречи у Строяка. Парень и девчонка дружно помогли нам выбраться из машины и сесть в коляски. От денег они отказывались с таким же упорством, с каким я их предлагал.

  ‒ Ну что, получилось? - спросил меня Длинный, когда "десятка", на прощание свистнув колёсами, укатила в ночь.

  ‒ Получилось! Слушай, Длинный, а ведь это работает!

  На самом деле я не был уверен, что в этой ситуации сработало именно волшебное слово, которым поделился со мной Длинный, но в одном я был уверен на сто процентов: что-то сдвинулось с мёртвой точки; что-то так долго стоящее на месте закрутилось, и теперь будет только набирать обороты. Моё душевное состояние можно было сравнить только с моментами, когда я впервые делал что-то прорывное: впервые прокатился на велосипеде, впервые почувствовал себя самостоятельно плывущим в море; впервые почувствовал любовь к женщине.

  ‒ Ну чё, может быть тогда ко мне махнём, отметим это дело? - спросил Длинный.

  Я категорично замотал головой.

  ‒ Нет! Уже ночь, меня и так уже родители потеряли. Они уже отвыкли от моих поздних загулов...

  ‒ Пусть привыкают! - улыбался Длинный, ‒ жизнь только начинается!

  10

   Коляска плавно плыла, словно парила в воздухе. Я летел по пустынной вымершей улице в направлении дома и впервые за много лет чувствовал себя счастливым. Одна мысль не могла уложиться в моей голове:

  "Неужели я знаю Длинного чуть больше суток? Этого не может быть! Я знал его всю свою жизнь, а встретил только вчера".

  Мать встретила меня на лестничной площадке. Она была в ночной сорочке, и лицо её было бледным и сердитым.

  ‒ Ты где бродишь? - она обшаривала меня строгим взглядом, будто пытаясь найти на мне следы преступления. Опять я ощутил себя в той жизни, когда она вот так же ждала меня ночами, выглядывая в окно с лестничной площадки. Тогда моё долгое отсутствие не сулило ничего, кроме неприятностей. С моим образом жизни я запросто мог очутиться в милиции или в морге. И сейчас я ждал той фразы, которую она произносила, встречая меня вот так же на лестничной клетке.

  ‒ Я уже собиралась в милицию, в морг звонить. Ты что нас в могилу загнать хочешь?

  Ну да, всё было так же, как и тогда. Точно те же слова и эмоции. Неужели я возвращаюсь? Но куда?

  "Кыс-кыс-кыс!".

  ‒ Мам...ну прости, что так вышло. - Я положил ладонь на её сухое жилистое запястье. Она с удивлением опустила глаза, будто увидела на своей руке что-то невероятное, неестественное. Всё дело в том, что я с младенческого возраста не имел с ней тактильных контактов, будь-то прикосновения, или объятия. А сейчас это получилось так естественно и просто, что я сам удивился этому своему действию.

  ‒ Я сегодня нашёл друга! Настоящего друга! - Я смотрел ей в глаза и видел, как в них мгновенно растапливается вековой лёд.

  ‒ Саша! - кончики её губ задрожали, а глаза заблестели. - Друг это хорошо, но мы же с отцом так волнуемся...

  ‒ Я больше так не буду! - улыбнулся я.