– Повезло! Они нас не заметили, – сказал он.

– Ничего себе – повезло! Какой-то полоумный козел связал, обокрал и чуть не шлепнул нас. Потом милиция прикатила. Ну что за тухлые места здесь! Давай уедем в Москву, – заныл Славян.

– А мы что делаем? На водовозке тоже в Москву ехали. – Григ скептически осмотрел безвольную тушу Славяна. – Или одному дальше рвануть? Пусть с тобой менты разбираются. Ты и джинсы проворонил, и ребенка украл. Я-то тут при чем?

– Григ, ты что? – В глазах Славяна застыл неподдельный ужас, он даже дышать перестал. – Мы же все вдвоем делали.

– Вот этого не надо! Скажешь еще, что и товар я профукал?

– За товар я расплачусь. Только в Москву меня забери. Григорьев встал и огляделся. Его цепкий взгляд выхватил что-то важное вдалеке, лицо просветлело.

– Подъем! Кажется, у нас есть вариант, как побыстрее выбраться отсюда.

Славян впопыхах поднялся, даже не стряхнув со щеки налипшие песчинки. Он благодарно, как верный пес, смотрел на Грига.

Олег Григорьев сделал знак шагать тихо. Вскоре они осторожно подошли к реке. В воде шумно плескались двое казахских подростков. Григ пригнулся и глазами показал на велосипеды, лежащие на берегу.

Беззвучно, словно тень, выплыла из комнаты дочь Люба. Ее красные, воспаленные от слез и бессонницы глаза смотрели с болью и надеждой:

– Что? – прошептала она.

Вслед за дочерью появилась жена. Она остановилась на пороге комнаты, держа руку на сердце. Осунувшееся лицо выражало немой вопрос. Полковник положил трубку на рычаг. Крепкие мужские руки мягко обняли увядшую жену и убитую горем дочь.

– Цел наш Ванька. Все обошлось. Он сейчас у Толика.

Плечи дочери затряслись в частых рыданиях. За сутки было выплакано столько, что слез уже не могло остаться. Полковник лишь чувствовал теплое дыхание дочери на груди. Она тихо скулила. Жена одной рукой обняла дочь, другая ее ладонь угнездилась на плече мужа. Хор плачущих удвоился.

– Отставить рев! Сколько можно. – Полковник мягко отстранил женщин, смахивая навернувшиеся слезы. – Даю вам машину с водителем, едете за Ванькой. Но сначала меня на аэродром забросите. Отставить, я сказал! Три минуты на сборы!

Женщины, получившие четкую команду, стряхнули оцепенение и бросились собираться. «Как он там, бедненький?», «Что взять с собой?», «Он же не ел ничего», – слышались их мечущиеся из комнаты в кухню голоса.

Полковник набрал телефон дежурного офицера на аэродроме:

– Говорит полковник Тимофеев. Вертолет с экипажем подготовьте.

– Товарищ полковник, никак нельзя, – встрепенулся дежурный. – Все вертолеты заняты в поисково-спасательной операции по приземлению спускаемого космического аппарата. Международный экипаж сажаем – Йена из ГДР.

– Черт! Скоро еще вьетнамцев с кубинцами начнем в космос запускать. – Тимофеев нервно застучал пальцем по аппарату. – Тогда готовьте моего «ястребка».

– Никак нельзя. Все полеты до завершения поисково-спасательной операции запрещены. Вы же знаете, сколько начальства понаехало из-за этого немца.

– Черт! Передай моему механику Егорычу что я хочу посидеть в кабине ястребка. Очень хочу! И все! Так и передайте. А ты меня не слышал.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Через полчаса Василий Тимофеев был уже на взлетном поле в полной экипировке.