Его сестра ходит взад-вперед короткими быстрыми шагами, ухаживая за гостями. Он слышит, как она с кем-то разговаривает и говорит: «Это основано на технике смерти от тысячи порезов. Точно, это из той книги, которая только что вышла. Бестселлер. Я понятия не имею, об этом заботится мой муж». Что его сестра может знать о китайской форме пыток? Он встает и подходит ближе, чтобы продолжить слушать, но она направляется на кухню. Когда он подходит к столу с едой, он видит серебряное блюдо, на котором лежит отрезанная рука. Он не сомневается, что рука зажарена в духовке. Она окружена салатом-латуком и редисом, порезанным так, чтобы напоминать крошечные цветы лотоса. Гости пробуют руку и говорят: «Она изысканная, очень свежая. Мариса такая замечательная хозяйка. Видно, как сильно она любила своего отца». Затем он вспоминает о холодной комнате.

Он идет в сторону кухни, но в коридоре сталкивается с сестрой.

«Куда ты идешь, Маркитос?».

«На кухню».

«Зачем ты идешь на кухню? Я принесу тебе все, что нужно».

Он не отвечает и продолжает идти. Она хватает его за руку, но затем отпускает, потому что человек, который звал ее из столовой, только что подошел к ней, чтобы поговорить.

Когда он доходит до кухни, его словно поражает прогорклый, хотя и мимолетный запах. Он идет к двери в холодную комнату. Он заглядывает внутрь и видит голову без руки. «Значит, она завела себе самку, эта шлюха», — думает он. Домашние головы — это символ статуса в городе; они придают престиж дому. Он присматривается к голове внимательнее и, разобрав несколько инициалов, понимает, что это ФГП. Сбоку на столешнице он видит книгу. У его сестры нет книг. Книга называется «Домашние головы: ваше руководство по смерти от тысячи порезов». На книге красные и коричневые пятна. Он чувствует, что его может стошнить. Конечно, думает он, она собирается медленно разделывать голову, подавая кусочки каждый раз, когда устраивает мероприятие. Смерть от тысячи порезов — это, должно быть, какая-то тенденция, если все ее гости говорят об этом. Это занятие для всей семьи — разделывать живое существо в холодильнике, основанное на тысячелетней форме китайской пытки. Глава семейства смотрит на него с грустью. Он пытается открыть дверцу, но она заперта.

«Что ты делаешь?»

Его сестра вернулась, держа в руках пустое блюдо и постукивая правой ногой по полу. Он оборачивается и видит ее там. В этот момент он чувствует, как камень в его груди разбивается вдребезги.

«Ты мне противна».

Она смотрит на него, выражение ее лица между шокированным и возмущенным.

«Как ты можешь говорить мне такое, особенно сегодня?! И что с тобой происходит в последнее время? У тебя такое озабоченное выражение лица».

«Что со мной происходит, так это то, что ты лицемерка, а твои дети — два маленьких засранца».

Он застал её врасплох оскорблениями. Она открывает глаза и рот, и несколько секунд молчит.

«Я понимаю, что у тебя стресс из-за смерти папы, но ты не можешь так оскорблять меня, ты в моем доме».

«Неужели ты не видишь, что не способна думать самостоятельно? Единственное, что ты делаешь, это следуешь навязанным тебе нормам. Разве ты не видишь, что все это — фальшивка? Ты вообще способна что-то чувствовать, по-настоящему чувствовать? Я имею в виду, ты когда-нибудь заботилась о папе?».

«Я думаю, что прощальная служба была необходима, не так ли? Это самое малое, что мы могли для него сделать».

«Ты ничего не понимаешь».

Он выходит из кухни, а она идет следом, говоря, что он не может уйти, что подумают люди, что он не может забрать урну сейчас, он мог бы хотя бы отдать ей её, в доме полно коллег Эстебана и его босс здесь, ее собственный брат не может так ее опозорить.