Званцев решительно надел очки, набросил полушубок, шапку и вышел из кабинета. Заглянув к Панюшкину, облегченно перевел дух — у того сидел Мезенов. Значит, не получится разговора. Значит, передышка.

— Володя, у тебя что-то важное? — спросил Панюшкин.

— Да нет... Мимоходом. Если понадоблюсь — я в столовой.

— Подожди полчаса, вместе пойдем, а?

— Я уже оделся... Анюта ждет... Так что прошу пардону, — Званцев прикрыл дверь и на некоторое время замер, не выпуская ручки, — не пригласили, не сочли. Как понимать? Ведь если вопрос решен, самый раз сказать об этом?

К вагончику, где располагалась столовая, Званцев шел медленно, так и не застегнув полушубка, и уже в полумраке тамбура, обметая с валенок снег, подумал, что Тюляфтин поставил его в дурацкое положение вовсе не по простоте душевной. Воровски пробрался в кабинет, побыл несколько минут и постарался побыстрее умотать.

Так не делается. Комиссия прежде всего должна потолковать с Панюшкиным, а потом должны пригласить его, Званцева. И лишь после этого можно говорить о принятом решении.

Званцев обычно приходил в столовую, когда там уже никого не было, чтобы пообедать с Анной вдвоем. Выглянув из тамбура, он увидел, что их столик уже накрыт и Анна поджидает его, Званцев волновался, и то, что он не смог отнестись к разговору с Тюляфтиным легко и беззаботно, лишний раз убедило его — положение складывалось неприятное.

— Хватит тебе уже топтаться, — сказала Анна громко. — Какой-то ты не такой сегодня, а? Не то сто рублей нашел, не то потерял!

— Даже затрудняюсь сказать... Нашел или потерял... Скорее всего, и то и другое.

— Так, — улыбаясь, протянула Анна. — А если по-человечески?

— Можно, — Званцев сел напротив, взял ложку, задумчиво повертел в пальцах, опять положил на стол. — Значит, так... Полчаса тому назад член высокой Комиссии товарищ Тюляфтин...

— Это какой? — перебила его Анна. — С восторженной блажью в глазах?

— Во-во! Он сказал, будто Комиссия пришла к выводу, что Панюшкина нужно снять. А на его место назначить меня, твоего законного супруга.

Не донеся ложку до рта, Анна уставилась на Званцева.

— Они что, обалдели? — наконец сказала она и тут же оглянулась на раздаточное окошко, в котором мелькнула физиономия Кныша.

— Почему ты так думаешь? — спросил Званцев, почувствовав себя уязвленным.

— Да не торопись ты обижаться! — Анна махнула рукой. — Ты тут вообще ни при чем. Ну, в том смысле, что... Не о тебе я говорила. Ни один нормальный человек не пойдет на место Панюшкина. Вот и все.

— Почему?

— Не знаю! — Анна пожала плечами. — Мне так кажется. Не по-людски это.

В это время дверь из кухонного отделения скрипуче открылась, и оттуда вышел Кныш. Медленно подойдя к столику, он остановился.

— Простите, Владимир Александрович... Мне показалось...