Роман сполз вниз, сел на холодную землю.

 Надо успокоиться и впасть в спасительное оцепенение. Это единственная возможность сохранить рассудок. И умереть относительно спокойно, не терзаясь острым чувством вины.

 Последнее мучило его особенно сильно. Ведь он точно знает, что девятого мая случится чудовищный тер– акт. Знает фамилии и места работы участников. Но знает только он один! Вот в чем весь ужас. Знает, но не может сообщить об этом ни Дубинину, ни генералу Слепцову. И то, что он скоро умрет, – не самое страшное в этой ситуации. Самое страшное, что погибнут сотни людей, а он ничем не может им помочь. Он переоценил свои силы и не смог донести бесценную информацию до своих кураторов. И значит, долг свой не выполнил. И генерал Антонов на том свете будет иметь полное право презрительно отвернуться от него…

 Роман долго сидел без движения. Сколько он так просидел, он уже не знал. Мысли все время бежали по кругу, терзая его немилосердно, и он в этой бесконечной борьбе с самим собой потерял счет времени.

 В конце концов он повалился на бок и уснул, дойдя до предела нервного и физического изнеможения.

 Проснувшись, он не мог определить, спал ли он минуту или несколько часов. Внутренний хронометр, в обычное время работающий с погрешностью в десять минут, здесь отказал начисто. Эта непроницаемая тьма действовала на психику убийственно. Все отмирало само собой, оставались только тошнотворный ужас и мрак.

 Роман поморгал, убеждаясь, что глаза у него открыты. Хотя разницы не было никакой. Что закрыты глаза, что они открыты – все та же чернота. И звон в ушах.

 Хотя звенеть стало как-то иначе. Не столько звенит, сколько журчит. Слуховые галлюцинации начались, что ли? Роман потряс головой, шлепнул себя ладонью по бедру. Шлепок прозвучал глуховато, но отчетливо. Значит, слух восстановился. Что же тогда журчит?

 Под полом! – осенило Романа. Он лежал головой на полу, уронив во сне голову с руки, и поэтому слышал это едва уловимое журчание.

 Он разгреб землю под собой, приложил ухо к каменному полу. И теперь уже явственно услыхал журчание воды. Под полом текла вода! Значит, где-то здесь должен находиться люк, идущий к этой воде.

 Роман начал ползать на коленях, раскапывая землю то тут, то там. И недалеко от лестницы его пальцы нащупали не ровный бетон, а решетчатую плиту.

 Он торопливо разбросал землю, освобождая плиту. Это был железный люк, и прямо под ним ровно журчала вода. Роман попробовал поднять решетку. Куда там, за столько лет она крепко приржавела к полу. Поддеть бы ее ломиком, да где его взять?

 Он просунул пальцы поглубже в щели и потянул изо всех сил. Спина трещала от напряжения, пальцы не выдерживали, срывались…

 Роман не видел ни самой решетки, ни того, что находилось под ней. Он ориентировался только на звук. Может, под решеткой тонкая водопроводная трубка, и незачем ему так надрываться? Только себя обманывать…

 Но он все-таки, отдышавшись, снова взялся за решетку. И на этот раз она поддалась его бешеным усилиям. Он оттянул ее в сторону и сунул для разведки руку вниз. Пусто. Поводил чуть ниже краев люка. Вниз уходили гладкие стенки колодца, но ступеней или железных скоб в стенах не было.

 Роман лег животом на край колодца и начал помаленьку опускать ноги вниз. И почти сразу почувствовал ногами дно. Если бы он провел рукой чуть ниже, он бы обнаружил, что колодец очень мелок. В дырки сапог уже хлынула ледяная вода. Похоже, под люком была не тонкая трубка, а что-то посерьезнее.

 Не обращая внимания на воду, Роман присел на корточки, начал ощупывать руками стенки. Они были холодные и осклизлые. Сама подземная труба, по которой стекала вода, достигала примерно полуметра в диаметре.