И в этот миг Романа сбил с ног один из его бойцов, и пули, адресованные Роману, полетели в него. Падая, Роман извернулся и выпустил весь остаток обоймы в грудь Сома, который медленно завалился назад с выражением крайнего разочарования на лице.

 Роман вскочил и бросился к спасшему ему жизнь бойцу. Это был Филипп. В него попала единственная пуля из всей очереди, но попала она точно в висок. Он был уже мертв, и кровь, быстро пульсируя, вытекала на ковер темной струей.

 Роман медленно выпрямился, оглядел коридор. С сопротивлением было покончено. Его бойцы связывали оставшихся в живых охранников и усаживали вдоль стены. На полу лежало несколько трупов. Четыре чужих. И один свой. Филиппа.

 Роман вставил новую обойму в автомат, подбежал к двери в конце коридора, ударом ноги распахнул ее и влетел внутрь.

 И остановился на пороге, потрясенный увиденным.

 За длинными столами плечом к плечу сидели люди. Старые люди. Синеватый неоновый свет освещал их серые лица и костлявые руки. Они не двигались и не разговаривали, молча глядя на Романа.

 Его охватил ужас. Казалось, что это мертвецы сидят и смотрят на него пустыми глазницами.

 Вдруг какой-то человек бросился к нему, нарушив зловещую неподвижность фигур. Громко стукнул об пол опрокинутый стул.

 – Я хочу сделать заявление! – закричал он, останавливаясь перед Романом.

 Это был Маслов, будущий Председатель Президиума Верховного Совета.

 – Я хочу сделать заявление! – кричал он, сверкая очками. – Я был против газа! Я не соглашался… Это все мой тесть… И Петр Петрович Воронин! Это они! Я вообще был против! Я готов сотрудничать со следствием!

 – Гнида! – прорычал один из мертвецов, занимавших место во главе совещательного стола.

 – Защитите меня от них! – взвизгнул Маслов. – Это страшные люди! Я все расскажу! Уведите меня отсюда! Я не могу здесь находиться! У меня клаустрофобия. Я дам письменные показания. Обо всём. Обо всех…

 Позади него зашевелились с нарастающим гулом сидящие старцы. Как будто мертвецы вдруг начали оживать и подниматься из своих могил.

 – Молчать! – рявкнул Роман, чувствуя, что ему становится не по себе.

 Он поднял автомат и дал длинную очередь поверх голов собравшихся. Зазвенели стекла, посыпалась штукатурка. Маслов ахнул и присел на пол, закрывая голову руками.

 – Сволочи! Мало вам крови было?! – закричал Роман, обводя притихших заговорщиков. – Еще захотели? Когда вы ею напьетесь, упыри поганые!

 – Прекратить, капитан! – послышался резкий окрик подоспевшего Слепцова. – Это не входит в ваши полномочия.

 Роман обернул к нему искаженное лицо, закричал, тыча рукой в зал:

 – Да какие полномочия? Филипп, мальчишка совсем, погиб по их вине. Они же нас за людей не считают. И вас, и меня – всех. Их надо прямо здесь…

 – Немедленно покиньте помещение! – отчеканил Слепцов.

 Капитан Климов стоял за его спиной, сочувственно смотрел на Романа.

 Роман замолчал, глядя в требовательные, ждущие глаза генерала. Затем махнул рукой и вышел в коридор.

 – Делайте что хотите…

 – Я готов сделать заявление! – бросился к Слепцову Маслов. – Я изначально был против…

 – Разберемся! – оборвал его Слепцов. – Прошу всех оставаться на своих местах!

 Роман присел возле лежащего навзничь Филиппа, закрыл ему широко распахнутые глаза.