Сом подошел к амбалу с бронированным кейсом. Кейс, еще запертый, лежал на столе. Стальная цепочка тянулась к запястью убитого.

 – Похоже, мы поторопились, – усмехнулся Сом, – товар даже не начали осматривать.

 Не трогая пока кейс, он ткнул толстым пальцем в голову очкарика:

 – Эй ты! Посмотри на меня.

 Очкарик медленно развел руки, уставился, трясясь от ужаса, в размалеванную зелеными и черными полосами рожу Сома.

 – Кейс не заминирован?

 Очкарик отрицательно потряс головой.

 – Хорошо. Тебе известен шифр замка?

 Очкарик потряс головой утвердительно. Поглядывая с ужасом то на Сома, то на мертвого амбала, лежащего рядом с ним, очкарик сел к столу, склонился над кейсом и стал набирать цифры кода. Его пальцы дрожали и соскальзывали с кодовой панели.

 – Только не вздумай дурить, – на всякий случай посоветовал Сом, хотя было понятно, что очкарик не то что «дурить» – думать боится.

 Наконец кейс был открыт. Под его крышкой, обитой изнутри поролоном, на толстой поролоновой подушке, в специальном, точно по размеру сделанном углублении, лежала квадратная бархатная коробочка. Сом осторожно достал коробочку, раскрыл ее. В ней находилось большое яйцо из золота, украшенное причудливой резьбой и инкрустированное алмазами.

 – Открой! – приказал Сом очкарику.

 Тот принял яйцо, благоговейно приоткрыв рот. Даже руки у него дрожать перестали. Он нажал какую-то скрытую пружинку. Верхняя часть яйца распалась на две части, открыв золотого цыпленка, клюющего зернышки, сделанные из разноцветных драгоценных камней. Все было сработано до того изящно и чудно, что Сом на секунду забылся, восхищенно цокнув языком, и тронул своим толстым пальцем цыпленка за гребешок.

 – Осторожно! – вырвалось у очкарика.

 Сом удивленно покосился на него, но палец отнял и приказал очкарику закрыть яйцо и уложить обратно в кейс, что тот и исполнил с привычной ловкостью.

 Рыжий нашел ключи от наручника в кармане амбала, снял с него цепочку и подхватил кейс.

 – Уходим, – кивнул Сом.

 Очкарик, опять сжавшись, во все глаза смотрел на него. Сом прошел было мимо – и бедняга вздохнул с облегчением, – но на ходу незаметно повел стволом, нажал на спуск. Очкарик умер мгновенно, не успев испугаться. Пуля вошла ему в правый висок.

 – Что с этой делать? – спросил в коридоре Зона, указывая на горничную. Девушка потихоньку приходила в чувство, слабо шевеля длинными ногами.

 – Оставим, – поколебавшись, решил Сом.

 Они вышли во двор и направились к вертолету. Вокруг было совершенно тихо, ветерок нес мирные запахи полей. Краб вышвырнул из кабины труп второго пилота, сел за рычаги управления, привычно защелкал тумблерами над головой. Остальные расположились в салоне. Рыжий бережно положил кейс себе на колени.

 Винты начали вращаться, сначала медленно, затем все быстрей и быстрей. Вертолет дрогнул и медленно поднялся в воздух. Затем кабина наклонилась носом вперед – и железная стрекоза через две минуты исчезла за лесом. Рыбак в лодке раздраженно покосился на вертолет – чего летают, спрашивается, только рыбу пугают – и снова забросил удочку.

 «Московский комсомолец», два дня спустя

«КОШМАРНОЕ УБИЙСТВО»

 «Как нам стало известно из конфиденциальных источников, позавчера на своей даче, расположенной в семидесяти километрах от Москвы, был зверски убит известный банкир Е.