Я посмотрела на него. На мгновение весь этот блеск его непобедимости и превосходства померк, и он показался мне очень мягким и ранимым.

— А ты не боишься, что они уже ждут тебя на вокзале в Дрездене?

Он покачал головой:

— Они бы не стали так долго выжидать. Если бы у них было хоть малейшее подозрение, они бы уже давно были в поезде.

— И что тогда?

— Они ничего не подозревают. Они считают меня идиотом. Идиотом с почти волшебными способностями, но идиотом.

Это прозвучало очень горько. Я спросила себя, что же с ним делали в этом институте.

Я попробовала бодро улыбнуться. Не знаю, насколько хорошо я вообще умею так подбадривать. В тот момент, мне показалось, вышло не очень удачно.

— Когда мы приедем в Дрезден, — сказала я, от всей души желая показать ему, что я на его стороне, — хорошо бы было раздобыть еще немного денег, чтобы я смогла поехать домой на поезде и мне не нужно было обращаться в полицию. Так они не узнают, куда ты пропал.

Арманд откашлялся:

— Ты, видимо, считаешь это само собой разумеющимся, что ты из Дрездена поедешь домой?

Я остолбенела.

— Чего? Мы же договорились, что я еду с тобой до Дрездена, а потом…

— А что потом? Потом будет видно.

— А теперь давай помедленнее, — взбунтовалась я. — Пожалуйста, не воображай, что я позволю тебе всю жизнь таскать меня за собой.

— А как ты можешь мне в этом помешать?

— Очень просто — сбежать. Как только представится следующая возможность.

Очень умно с моей стороны так подробно сообщать об этом заранее.

— Понятно. Но возможности просто не будет.

— Это тебе так кажется. Сегодня вечером я могла уже несколько раз без труда сбежать от тебя.

— И когда же, например?

— Например, когда мы бежали на трамвай. Например, на вокзале. Мне стоило только броситься в объятия какому-нибудь полицейскому.

Арманд удивленно повел бровями.

— Ca alor! И почему же ты этого не сделала?

Я не знала, что ответить.

— Понятия не имею. Не знаю. Может быть… потому что…

— Может быть, потому что — что? Потому что ты меня боишься.

— Вовсе нет, — раздраженно возразила я. Нет, не раздраженно. Я сама себя запутала. — Можно подумать и о других причинах, по которым я тебя не предала!

— А именно?

— Может быть, это потому, что… потому, что ты… Потому, что я думала…

Я покраснела. Я чувствовала это. Во мне неудержимо поднималась горячая волна. Какое счастье, что наш отсек был освещен только тусклой лампочкой ночного света.

— Может быть, потому, что я в тебя… в каком-то смысле… влюбилась.

Это было сказано. Это было сказано, и я не могла поверить, что я это сказала. Что мой язык узнал об этом раньше, чем мой мозг. Я поглубже вжалась в свое сиденье, в темноту и не отваживалась посмотреть на него. Я не могла себе вообразить, что теперь произойдет.

Когда я потом вспоминала это, я, конечно, сознавала, что все я прекрасно представляла. Герой и героиня обоюдно признаются в любви. Потом они бросаются друг другу в объятия. Их губы сближаются, притягиваемые магической силой. Поцелуй. Гаснет свет.

Очевидно, я пересмотрела слишком много любовных фильмов.