— Ладно. Вам их принесут.

При этом он произнес «пRинесут». Едва заметным жестом он подозвал одного из своих людей, отошел с ним на пару шагов и подробно объяснил, что требуется сделать, прежде чем тот направился к домику.

— Вы получите свои сумки, — сказал худощавый, когда подошел обратно ко мне. — А теперь садитесь в машину.

Делать было нечего, и я забралась в машину. Арманд только коротко посмотрел на меня, посмотрел ничего не выражающим взглядом, когда я села рядом с ним. Он был бледен. Это было его поражение. Проигравший. Я была рада не знать его мыслей. Должно быть, его охватило отчаяние.

— Мне очень жаль, что все так, — сказала я тихонько.

— Мне тоже, — ответил он глухо.

Мужчина, который все это время сидел за рулем, пожевывая зубочистку, вынул тоненькую палочку изо рта и обернулся:

— Не разговаривать, — распорядился он грубо.

В тот момент я бы с большим удовольствием выцарапала ему глаза.

Еще один мужчина, к счастью, худой, втиснулся между мной и дверью. У него были какие-то обезьяньи усы и густо разросшиеся брови, и от него так воняло сигаретным дымом, что мне стало дурно. Вот здорово ехать с таким соседом!

Худощавый вскочил на переднее сиденье рядом с водителем и взял микрофон от рации. Некоторое время он быстро разговаривал с кем-то на непонятном мне французском, потом повернул переключатель и продолжил на немецком. Но я все равно не поняла, о чем шла речь, потому что они перебрасывались фразами типа: «Передайте стреле, мы готовы после пятнадцати. Маршрут девять-четыре по маршруту лифт-оф альфа юго-восток, шесть машин. Оставшаяся команда Микадо обеспечивает контроль за местом обнаружения. Орел назад, сокол остается, конец связи».

Когда он закончил, то повернулся к нам.

— Нам предстоит долгий путь. Если вы хотите что-нибудь перекусить, мы можем предложить вам бутерброды и кофе. Мы же не нелюди, в конце-то концов.

Я скривила лицо. Этот человек становился мне с каждой минутой все противнее.

Охранник рядом с Армандом был коренастый малый с коровьими глазами и бледными, незагоревшими кругами вокруг глаз от солнечных очков, которые он, очевидно, только недавно нацепил, катаясь на горных лыжах. Он нагнулся вперед и открыл маленький ящичек на задней спинке сиденья водителя, в котором когда-то, по всей видимости, находился бар. Он достал оттуда пакет, вытащил из него щедро нарезанные сэндвичи из багета, потом взял термос и налил нам в пластиковые стаканчики кофе.

Вообще, кофе не относится к числу моих любимых напитков, а этот, должно быть, делал кто-то, кто плохо разбирается в пропорциях кофейного порошка и воды, настолько он был невыносимо крепким. Кроме того, это пойло было чуть теплым, что делало его еще более отвратительным. Сэндвич, напротив, был ничего, но я жевала его без малейшего аппетита. Что эти люди собираются с нами делать? Арманд, по всей видимости, их знал; наверное, это была служба безопасности института. Меня удивляло то, как смело они здесь распоряжались.

Принесли наши сумки. Мне даже соизволили показать их и, получив мое подтверждение, что это те самые, о которых я говорила, уложили их на пол возле переднего сиденья.

Тогда худощавый повернулся ко мне и неожиданно спросил:

— Вы с ним спали?

Я была так ошарашена этим бесцеремонным вопросом, что сразу даже не сообразила, что ответить. Я только смотрела на него и не могла поверить, что он спросил меня именно то, что спросил.

— Что? — заговорила я наконец.

— Я спросил вас, спали ли вы с Армандом?

В самом деле. Он в самом деле хотел узнать именно это. Я набрала в легкие побольше воздуха и сказала так едко, как только позволяли мне мои способности:

— Вас это не касается, кусок дерьма.