– Мистер Мэйн, — сказал он почти ласково, — не могли бы вы показать мне, как бы вы спустились на этом подъемнике в кухню, если бы вдруг пришлось это сделать?

– Только не я, — сказал я решительно. — Это небезопасно.

– Вполне безопасно, если покрепче ухватиться за канаты, мистер Мэйн. Надо медленно подтягивать их, вот и все.

– Канаты могут лопнуть.

– Нет, они достаточно прочные, мистер Мэйн.

– Тогда попробуйте сами.

Баскас взглянул на меня и, продолжая улыбаться, вскарабкался на платформу подъемника. Встав на колени, он стал перебирать канаты.

– Я спускаюсь, мистер Мэйн, — поведал он с удовлетворенной улыбкой.

Тут канаты не выдержали, и Баскас с отчаянным криком рухнул вниз.

* * *

Обезболивающее действие антишокового укола ослабло, и я чувствовал себя неважно, поэтому, отправив пострадавшего инспектора в больницу, зашел в бар. Здесь я застал всю компанию в сборе, видимо, они уже успели утешить себя не одной порцией виски.

– Что там случилось? — спросил Пабло.

– Баскас упал в шахту подъемника.

– О! — воскликнул он, повеселев. — Сожалею. Он сильно пострадал?

– Кажется, он сломал руку.

Доринда смерила меня своим загадочным взглядом.

– Как ты себя чувствуешь, Джон? — задал вопрос Пабло. Я пожаловался на усталость и спросил о его делах. Он казался очень довольным.

– Доринда и я пришли к соглашению. Теперь все в порядке. Она готова подписать все наши устные договоренности с Уоллесом.

– Все? — спросил я осторожно.

– Она покупает яхты по их настоящей цене. Все до одной, даже поврежденные. Так что ты полностью получишь комиссионные, Джон. Я выплачу их, как только…

Он вдруг умолк и отпил из стакана. Конечно, он хотел сказать, что как только сам получит деньги. Но это было бы бестактно, ибо, по всей вероятности, бумаги еще не подписаны…

– Джон, я хотела бы, чтобы ты продолжал управлять отелем, — заговорила Доринда.

Но я не был столь легковерен, как Пабло.

– А жалованье? — спросил я. — А задолженность за все проработанные месяцы? Думаю, следует все это оформить письменно. Так было бы по справедливости.

Глаза Доринды сверкнули, и от этого она даже похорошела.

– Конечно.

Воцарилась тишина. Пабло, Дик и я, каждый по-своему, переживали счастливый поворот колеса фортуны, и все — благодаря смерти ее мужа. Не хотела ли Доринда, чтобы мы думали именно так? Возможно, у нее были немаловажные причины искать нашего расположения. Ведь как-никак она была последним человеком, видевшим Меллорза живым…

Дик высказал вслух мои мысли:

– Знаете, Баскас считает, что один из нас — преступник. Один из нас четверых. Равные шансы у каждого, если речь идет об убийстве.

Это дало толчок горячей, хотя и сумбурной дискуссии, в ходе которой выяснилось, что каждый из нас подозревал другого, ибо все отстаивали собственную невиновность. Я был уверен, что Доринда убийцей считает меня. Она то и дело бросала на меня какие-то странные взгляды. «Почему же в таком случае она собирается нанять убийцу на работу?» — терялся я в догадках. Однако я тоже подозревал ее, и, как мне кажется, подозревали и Пабло с Диком. Хороша благодарность!

Мы, очевидно, представляли собой довольно странную компанию.