Лена улыбнулась.

И тут я увидел то, что видел Женька Перепахин. Я узнал в ней Наташу. До сих пор мне мешало ее выражение лица, то озабоченное, то огорченное, неприветливое. А Наташа, — теперь я хорошо вспомнил, — была ровной, спокойной.

— Вы похожи на маму.

— Да… по праздникам.

— Они… редко бывают?

— Как положено. В основном будни. А вы помните маму?

— Вспоминаю, глядя на вас. Много лет прошло. И уехала она неожиданно.

— У нее были причины.

Улыбка исчезла. Я не мог понять, действительно ли она постоянно нервничает или это мои домыслы, издержки не своего дела, в которое я втянулся.

— Да, я помню. Домашние обстоятельства.

— Не только домашние.

— Об этом я не знал.

Лена посмотрела уже знакомым мне взглядом.

— Простите. Вы же не любитель чужих секретов. Наверно, это хорошо. Своего рода защитная реакция…

«Сейчас про улитку в раковине вспомнит…» Но обошлось без расхожего сравнения.

— Вы удачно адаптировались к жизни. А вот Вадим не может. Что же ему делать?

«Да что это она? Зачем?»

— Боюсь, что это разные вещи — чужие секреты и адаптация к жизни.

— Для вас. А для меня и Вадима… — Она не закончила. — Нам трудно жить.

— Я вижу.

— Все видят. И хотят, чтобы я его бросила.

Я не стал уточнять, что значит — все.

— А вы нет?

— Нет. Хотя вы правы, конечно. Он трудный человек. Но лучше стерпеть, чем предать.

«Кто же из них терпит? И кто предает? Или предавал?»

— Может быть, он просто ревнует вас?

Лена отпустила ремень и сделала недоуменный жест.

— Ревнует? Меня? Откуда вы взяли? Какая ерунда!

«Что там сказал Лев Толстой? Кажется, кто сумасшедший — они или я?..»

— Извините.

— Но откуда вы взяли? Вы же не могли это сказать случайно.

— Мне показалось, что Вадим не очень… доброжелательно относился к Сергею Ильичу.

— Господи!

Она воскликнула и остановилась, видимо, не зная, как продолжить.

— Простите. Я думала, вы просто избегали. А вы и в самом деле… Вам никто не говорил? Ни Вадим? Ни Полина Антоновна? Ни… Сергей Ильич?

Мне оставалось в ответ только головой повести.

— Но вы же сказали: и раньше не все несли ответственность?

— Да. Это же общая фраза.

— А я думала…

— Скажите, пожалуйста, что вы думали?

Я не спросил, а попросил, готовый в случае отказа действительно сойти на ближайшей остановке.

Лена, однако, колебалась.

Но недолго.

— Ах!.. Может быть, это и к лучшему. Вы ведь к маме едете. Должна же она когда-нибудь узнать, что я знаю… А вы правда не…

— Правда, Лена, правда.

— Ну, так узнайте чужой секрет. От жизни не укроешься. Я же не укрылась. И не нужно. Они должны были сказать мне вовремя. В свое время. Когда я выросла. Неужели они думали, что я могу изменить отношение к Олегу Филипповичу? Странно.