Гомес сообразил, что я все еще стою в прихожей.

— Извините, мисс Декарло, — сказал он. — Пожалуйста, проходите в гостиную.

Последовав за ним, я быстро осмотрелась по сторонам. Из фойе наверх вела довольно крутая лестница. Слева виднелась комната с книжными шкафами и телевизором — вероятно, кабинет. Гостиная была просторной, с неровными оштукатуренными стенами кремового цвета и окнами с освинцованными переплетами. Уютная обстановка гостиной состояла из широкого дивана и кресел с обивкой из гобеленовой ткани. Все это напоминало сельский английский дом.

Повсюду царила идеальная чистота. На кофейном столике в вазе стояли свежие цветы.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал Гомес.

Сам он остался стоять.

— Мистер Гомес, сколько времени вы здесь работаете? — спросила я.

— С тех пор, как поженились мистер и миссис Спенсер — я имею в виду первую миссис Спенсер. Уже двенадцать лет.

Двенадцать лет, и уведомление об увольнении всего за неделю! Боже правый, подумала я. Мне не терпелось спросить, какое выходное пособие выплатила им Линн, но не хватило смелости — по крайней мере, в тот момент.

— Мистер Гомес, я приехала сюда не для того, чтобы осматривать дом, а для того, чтобы поговорить с вами и вашей женой. Я журналистка и сейчас работаю над статьей о Николасе Спенсере для нашего журнала «Уолл-стрит уикли». Миссис Линн Спенсер в курсе, что я пишу статью. Я знаю, люди говорят про Николаса много гадостей, но я намерена быть щепетильно честной. Можно задать вам несколько вопросов?

— Позвольте, я приведу жену, — спокойно произнес он. — Она наверху.

Ожидая, я бегло осмотрела заднюю часть комнаты, находящуюся за аркой. Там была столовая, а за ней кухня. Создавалось впечатление, что первоначально этот дом был задуман как гостевой, а не как помещение для прислуги. Он выглядел довольно дорогим.

Услышав шаги по лестнице, я откинулась в кресле, где меня оставил Гомес. Потом встала, чтобы приветствовать Розу Гомес, хорошенькую полноватую женщину, припухшие глаза которой не оставляли сомнения в том, что она только что плакала.

— Давайте сядем, — предложила я, в тот же миг поняв, что сказала глупость.

В конце концов, это был их дом.

Вызвать супругов на разговор о Николасе и Джанет Спенсер не составило труда.

— Они были так счастливы вместе, — с просветлевшим лицом говорила Роза Гомес. — А когда родился Джек, можно было подумать, что это единственный на свете ребенок. Никак не укладывается в голове, что оба его родителя умерли. Они были замечательными людьми.

Из ее влажно блестевших глаз полились слезы. Женщина нетерпеливо смахнула их тыльной стороной ладони.

Слуги рассказали мне, что Спенсеры купили этот дом через несколько месяцев после свадьбы и вскоре после этого наняли их.

— В то время мы жили в большом доме, — сказала Роза. — Со стороны кухни там была очень милая квартирка. Но когда мистер Спенсер женился во второй раз, ваша сестра…

«Сводная сестра!» — захотелось мне крикнуть. Вместо этого я сказала:

— Должна прервать вас, миссис Гомес, и объяснить, что два года назад отец миссис Линн Спенсер и моя мать поженились во Флориде. Формально мы сводные сестры, но у нас нет близких отношений. Я здесь в качестве журналистки, а не родственницы.

Пусть даже я и взяла на себя защиту Линн, но мне нужно было услышать от этих людей правду, а не вежливые, тщательно выверенные ответы.

Мануэль Гомес взглянул сначала на жену, потом на меня.

— Миссис Лини Спенсер не хотела, чтобы мы жили в доме. Как и многие другие, предпочитала, чтобы прислуга жила в отдельном помещении.