Итиа смолкла, Парсел тоже молчал.

– Ну, что же ты будешь делать? – спросила Итиа.

Парсел повернулся к ней, и она увидела, что лицо его снова стало твердым.

– Итиа, – проговорил он наконец, – скажи мне правду, ты не знаешь, где Ивоа?

– Нет.

– Омаата знает?

– Может быть, знает.

Он встал, пощупал свои брюки, с досадой убедился, что они еще не просохли, и натянул их.

– Послушай, – сказал он. – Мы спустимся вниз. Я буду ждать под баньяном, а ты приведешь Омаату. – Он добавил: – Но не говори другим женщинам, где я.

– А что я скажу Тетаити?

– Ничего. Скажешь, что Омаата меня ищет. Иди, не жди меня.

За эти сутки он почти забыл, какое солнце горячее и какой яркий свет оно проливает на землю. Щуря глаза и хватаясь обеими руками за камни, спустился он по крутому обрыву. Он был жив и не хотел думать ни о чем другом.

Его голову, плечи и ноги сквозь мокрую материю жгли палящие лучи солнца. Весь остров раскинулся под ним, как рельефная карта, зеленый, пестрый, окруженный темно – лазоревым океаном. Парсел глубоко вдыхал ветер, пролетавший над чащей, над кострами поселка, над цветущим плоскогорьем.

Он не вошел под тень баньяна. Сняв брюки, он повесил их на воздушном корне и растянулся ничком на траве. Через несколько минут он уже обливался потом, но не двинулся с места: ему казалось, что никогда он не прогреется насквозь. По небу плыло несколько облачков, и стоило одному из них заслонить солнце, как Парсела охватывало мучительное ощущение, будто свет и тепло могут исчезнуть и остров погрузится в вечную тьму.

Омаата пришла через час; она все предусмотрела и принесла ему поесть. Он сделал несколько шагов ей навстречу, поглядел в лицо, почувствовал легкое смущение и взял лепешку у нее из рук. Не сказав ни слова, он вернулся под баньян, но на этот раз уселся в тени. Он чувствовал ожог на плечах.

– Где Ивоа?

– Не знаю.

Он продолжал смотреть на нее, и Омаата сказала

– Человек, где ты хочешь, чтоб она была?

– Ты видела ее вчера вечером ?

– Сегодня утром. Когда Меани упал, она бросилась к нему, стала на колени, а потом поднялась и ушла.

– В каком направлении?

– К твоему дому.

Понятно. Она пошла за ружьем. Меани умер. Она не стала тратить время и оплакивать его. Она скрылась в чаще, чтобы защищать своего танэ от Тетаити.

Он спросил:

– А разве Тетаити хочет меня убить?

Омаата прилегла возле него. Опершись на локоть, она вырывала травинки и одну за другой прикусывала зубами.

– Он сказал, что не убьет тебя.

– Я спрашиваю тебя не об этом.

Она тихонько заворчала. Как ему объяснить? У Тетаити не было желания его убить – лично его. Все это гораздо сложней.

Омаата по‑прежнему молчала, и Парсел спросил:

– Я должен его опасаться?

– Всегда надо опасаться.

– Так же, как когда Тими был жив?

– Может быть, и нет. – Она добавила: – Тетаити сказал, что он тебя не убьет.

Парсел тщетно пытался встретиться взглядом с ее глазами.

– Разве Тетаити такой человек, который говорит одно, а делает другое?

Она пожала широкими плечами

– Как все вожди.