Она наклонила голову и, так как он замолчал, сказала:

– Говори, человек. Продолжай. Ты очень много думаешь головой. Облегчи ее.

Он продолжал:

– В первый день еду мне принесла Итиа. Третьего дня Авапуи. Вчера

– Итиота…

– Человек, – проговорила Омаата с достоинством, – они же вдовы…

– Я не о том говорю, – возразил Парсел, отводя глаза и нетерпеливо шагая по комнате. – Я хочу знать только одно: кто дал такое распоряжение? Кто здесь приказывает? Почему со мной не советуются? Например, кто сегодня принесет мне еду? Ауэ, я уверен, об этом знают все ваине на острове! Даже ваине Тетаити! Даже сам Тетаити! Один Адамо не знает.

– Сегодня это буду я, – сказала Омаата.

– Ты принесешь мне еду?

Он замолчал, казалось, гнев его мгновенно угас, он повернулся к ней и, сделав широкий жест правой рукой, серьезно сказал:

– Очень приятно, что это будешь ты.

Она одобрительно поглядела на него. Жест, тон, серьезное лицо. И когда он наклонился, серьга великого вождя Оту скользнула у него по щеке. О, он был ее достоин! Он был ее достоин! Омаата еле удержалась, чтобы не броситься к нему, не сжать его в объятиях.

– А завтра? – спросил Парсел.

– Итиа.

– А послезавтра?

– Авапуи. А за ней Итиота. А за Итиотой я.

Он с минуту молчал.

– Так вот, – снова заговорил он твердо, – я хочу знать, кто это решил? Кто их выбирал?

Он пристально посмотрел Омаате в глаза, и она ответила неохотно:

– Остальные три тоже хотели, но я сказала «нет».

Парсел молчал, и она продолжала:

– Это унизило бы Тетаити.

Парсел задумался над ее ответом. И чем больше он размышлял, тем больше восхищался ее благоразумием.

– Но почему Итиота? – заговорил он вполголоса, как бы про себя. – Ведь я ее почти не знаю.

– Она тебя очень любит.

Парсел пожал плечами.

– Откуда ты знаешь? Она никогда даже рта не раскроет.

– Знаю.

– Итак, – продолжал он минуту спустя, – это ты все решаешь? Ты одна? Решаешь одна за всех?

– Нет. Иногда я решаю вместе со всеми. Иногда вместе с Ивоа. Иногда с Итией.

– С Итией? – удивился он.

– Итиа очень сообразительна, – сказала Омаата, покачивая головой.

Он прошелся по комнате, повернулся и, твердо встав перед ней, сказал, не повышая голоса:

– Впредь, прежде чем ты что – нибудь решишь, я требую, чтобы ты советовалась со мной.

Опустив глаза, она сказала покорно:

– Я буду делать, как ты хочешь.

Он был удивлен столь быстрой победой. Но победа ли это? Мгновение он колебался, пристально глядя на широкое лицо Омааты. Но нет, она дала ему обещание, он не должен показывать ей, что сомневается. Он направился к настежь открытой двери в сад и стал на пороге, словно в рамке, устремив глаза в чащу. Он был бы прекрасной мишенью для спрятавшегося там стрелка, а Омаата ничего ему не сказала! Он пожал плечами, теперь у него не осталось ни малейшего сомнения. Повернувшись к Омаате, он сказал резко:

– Я хочу видеть Ивоа. Слышишь? Я хочу ее видеть. Передай ей.

Затем, добавив более мягко: «До свиданья», тотчас вышел из дома. Но если он надеялся обмануть бдительность своего эскорта, то ошибся. Только состав его изменился: Итию сменила Итиота. Должно быть, Итиа снова заняла сторожевой пост возле входа в «па».

Он быстрым шагом вернулся домой и тотчас же принялся за дело. Выпиливание бимсов было тонкой и довольно нудной работой.