- Мне важно! - воскликнула она. Но книга была неумолима.

Эл всплеснула руками, потом обречено опустилась в кресло. Читать ей расхотелось, она беспомощно смотрела перед собой.

- Хотела бы я знать, что все это значит? К чему бы это?

Эл топнула ногой и насупилась. Дуться было глупо, но Эл так захотелось немного покапризничать. Она надула губы, и сложила руки на груди. При этом она покачивалась в кресле из стороны в сторону.

В ответ открылась книга легенд в синем переплете, страницы зашуршали так, словно на них подул ветер. Эл в ответ скорчила гримасу и фыркнула:

- На тебе, деточка. Только не реви.

Эл продолжая хмуриться все же подвинула книгу поближе. Она открылась не на том месте, где Эл остановилась в прошлый раз. Текст был без заглавия.

"Мучимый сомнениями, я продолжал исполнять свой долг, я был хорошим царем моему народу. Беспокойство мое росло, а жажда познать прошлое моего мира становилась нестерпимой".

Он изменил стиль письма. Он писал более коротко и просто.

"Мысль об отказе от трона приносила мне облегчение. Мой наследник вырос, а я был уже в том возрасте, когда ищут отдохновения от мирских дел. Я имел полное право передать власть и уйти. Так я и поступил. Я представил Владыке сына, как моего наследника. Владыка отказал мне. Он знал о моих сомнениях, и наказанием за них стала обязанность править моим народом до моего ухода из мира смертных. Печаль и боль мои умножились. Я стал страдать недомоганием. Меня преследовали странные видения. Мне чудилось, что некая дама садиться на край моей постели и говорит со мной. В агонии я помнил смысл наших бесед, но едва очнувшись - забывал, а на краю постели видел только мою печальную жену.

Эти строки я пишу уже старцем. Я не боюсь более, сомнения молодости не мучат меня. Поскольку на моих глазах произошло событие, которое подвигло меня на этот шаг.

Эта запись будет последней. Далее моя судьба - в руках Владыки. В мое тайное убежище его взор не проникнет. Здесь я допишу последние строки, а когда выйду отсюда, он будет знать о моем намерении. Так пусть же он остановит меня, если я не прав. Я не одержим. У меня есть причина.

Вот что случилось. В самый тяжелый момент моей агонии мои близкие призвали лекарей. Я протестовал, поскольку хотел уйти. Со мной не согласились. Меня намеревались излечить. Лечить царя - большая честь, но желающих оказалось только двое. Один был еще молодой мужчина со взглядом проникновенным и мудрым. Вторую я узнал в то же мгновение, когда увидел. Она сидела на краю моей постели и беседовала со мной. У меня не было сил подняться к ней навстречу, она подошла сама, ее ласковое прикосновение успокоила меня, и я был тот час же здоров.

- Вставай, - сказала она. - Нам нужна твоя помощь.

О, свет зари, как она была величественна! Как она сияла! Каким неописуемым трепетом наполнилась моя душа!

- Руфус, - обратилась она к спутнику, - расскажи ему, что он жаждет знать, - потом же она обратилась ко мне. - А ты, царь, поклянись, что не запишешь услышанное, и кто бы не спросил тебя о причине твоих поступков, ты клянешься хранить молчание. Одно слово неосторожное, случайное, может нанести вред этому миру. Клянись!

Согласно клятве, я молчал и молчу.

Гости были вовсе не лекари. Они излечили меня не только от болезни, но от моих сомнений. Так я понял, что всю жизнь думал верно. Таинственные гости перевернули мою жизнь и, теперь, каждый новый миг дороже десятилетий раньше прожитых".

- "Таинственные гости перевернули мою жизнь", - повторила Эл, остановилась. Она не стала читать дальше. Она задумалась. Судьба царя была чем-то похожа на ее судьбу. Эл искала общее. Книга не зря свалилась ей на голову.