Эл почудился голос, такой тихий, что пришлось дыхание затаить. Песня.

На белом покрывале января

Останется следов моих цепочка.

Как будто не дописанная строчка

Из песни без начала и конца.

Проложены они кому-то в след

Моею неуверенной походкой

Рисунок их таинственный, нечеткий,

Оставленный тому не мало лет.

Когда в груди горит огонь,

И сердце жарко бьется,

Иди за мной, иди за мной,

Хоть не легко придется.

А если след внезапно оборвется,

Не значит, что тобой закончен путь,

И не придется сесть и отдохнуть,

Прокладывать свои следы придется.

Тихим шепотом слова постепенно растворились в воздухе. Эл очнулась от очередного наваждения.

Она покинула библиотеку и решительным шагом направилась в гардеробную. Эл яростно толкнула дверь, ожидая сопротивления. Силу она приложила большую. Дверь оказалась открытой, и ее по инерции внесло в комнату. Эл ловила равновесие, чтобы не упасть и оказалась в пол-оборота, в двух шагах от зеркала.

Мутная гладь качнулась, и ее поволокло таким же туманом, каким наполнен был некогда весь этот остров. Эл ощущала, как дрожать поджилки, как эта дрожь передается всему тело. Но это был уже не страх, волнение, напряжение, предощущение неведомого, но уже не страх. Туман развеялся, медленно, так медленно, что Эл успела совладать с собой. Здесь и без того было мало света, а Эл показалось, что тьма окружила ее. Когда мутная пелена развеялась сонм брызг ослепил ее, заставил сощуриться, и из этого света на нее шагнула фигура. Она не могла пошевелиться, крик застрял в горле. Напротив стояла она сама. У фигуры было ее лицо. Эл не видела своего отражения так давно, что не могла сообразить она это или нет. Она и не она. Лицо суровое, без морщин, но и без всякого возраста. Не глаза, а глазищи, темные, испепеляюще-страшные смотрели пристально, в самую душу, иначе и не скажешь. Но не было в них злобы. Требование. Приказ. Мощь.

Эл вздрогнула, оторопь спала, и она могла пошевелиться, но фигура не шелохнулась.

Эл рассматривала ее дальше. Волосы тоже были точь-в-точь ее. Бледные пряди некрупными волнами спадали до плеч. Сквозь пряди волос, посредине лба виднелся тонкий ободок цвета золота, а по центру синий камень, он поблескивал, ловил неизвестно откуда взявшийся свет, который разбегался искрами.

Одета фигура была просто. Серая куртка с накидкой-капюшоном с высоким стойкой воротником застегнутым наглухо. Такого же цвета брюки, заправленные в сапоги в точности такие, как сейчас были на ней. Меч! Эл увидела рукоятку, торчавшую из-за правого плеча. Но этот меч она видела впервые. Эл не успела рассмотреть рукоятку. Фигура качнулась, отступая в темноту. Эл даже почудилось, что в такт шагу бряцает оружие.

Фигура растаяла, оставив за собой сноп искр.

Пол качнулся под ногами. Эл потеряла сознание.

Очнулась она на постели, ее сразу охватило волнение. Она сильно зажмурила глаза. Смутный образ из зеркала возник перед ней и погас. Эл дрогнула.

- Не хочу воевать, - простонала она и уткнулась лицом в подстилку. - Не хочу. Не хочу. Почему не та, которую я видела в видении, почему не та, что в храме? Почему так? Я же другая. Я не могу убивать. Довольно с меня Нейбо. М-м-м.

Ей не хотелось больше думать о зеркале, о фигуре. Эл почувствовала, что измотана, словно зеркало отняло у нее силы, голова кружилась, но стоило закрыть глаза, ей мерещилась серая фигура или этот пронзительный требовательный взгляд. Она вздрагивала.

Она вспомнила видение, но ее мысли словно перевернулись. Ее попытки завязать контакт с тем Аликом, теперь выглядели смешно, особенно ее манипуляции с платьем. Интересно, если она предстанет перед ним этакой махиной из зеркала, он сбежит? А то и не появиться больше вовсе. Эл зло усмехнулась своим мыслям.

Наконец, истерзав себя мыслями о серой фигуре, Эл забылась сном.