Как бы там ни было, мы поднимались вверх по ручью хорошим быстрым шагом и какое-то время не произносили ни слова, опасаясь выдать свое местонахождение. Никого, мне кажется, особо не прельщала преждевременная встреча с врагом. Коль скоро схватки с ним не миновать, мы хотели, чтобы с нами была Кимберли.

Но примерно на полпути к нашей цели Билли неожиданно запела:

– “Однажды веселый свэгман!..”

Конни резко обернулась.

– Ма!

– Что?

– Тсс!

– Давайте споем все вместе, – предложила Билли.

Нрав Конни настолько улучшился, что вместо привычного “Какого хрена?” послышалось “Какого черта?”

– Хороший день для пения, – Билли взглянула на меня через плечо и улыбнулась. – Ты со мной согласен, Руперт?

– Нас услышат, – возразил я, пришлепнув на шее комара.

– А нам того и надо, – сказала она. – Надо привлечь их внимание, если это еще не произошло. Конни подняла брови.

– Чтобы они беспокоились о нас, а не о Кимберли?

– Совершенно верно, – промолвила Билли. – Им и в голову не придет, что Кимберли с нами нет.

– Пока они нас не увидят, – добавил я. Билли усмехнулась.

– Если они наблюдают за нами, то не наблюдают за Кимберли.

– Ладно, – согласился я. – Но тогда нам нужно быть готовыми в любой момент отразить нападение.

– К черту! – гаркнула Конни.

– Начнем? – предложила Билли.

И мы замаршировали по ручью, в три глотки распевая “Вальсирующую Матильду”. Видимо, Билли и Конни знали слова наизусть – Эндрю, всю жизнь проведший на флоте, должно быть, выучил эту песню в одном из австралийских портов, получив увольнение на берег или еще как, и научил ей своих домашних. Я и сам знал почти все слова. (Еще с детства я взял себе за правило заучивать наизусть слова песен, стихи и всевозможные цитаты, поразившие мое воображение.) И у нас чертовски здорово получалось, хотя и не очень музыкально.

Хотя песня в основном была посвящена смерти и призракам, трактовалась эта тема настолько беспечно, что петь “Матильду” было сплошным удовольствием.

Вели мы себя крайне вызывающе, словно дразня Уэзли и Тельму – если они, конечно, были настолько близко, чтобы услышать нашу задорную и дерзкую строевую.

После “Вальсирующей Матильды” мы запели “Катись своей дорожкой, Джек”. Вначале я не знал слов, но легко их запомнил, прослушав раз Билли и Конни, и присоединился к ним. Затем мы пели песню “Хей, Джуд!”, большинство слов которой веемы знали.

В качестве следующей песни я предложил “В гости к Мудрецу страны Оз”.

Что вызвало смех Билли.

– Вот забавно! – Забавно было, главным образом, потому, что на плече я нес топор. – Из тебя получился бы очень симпатичный Железный Дровосек, – продолжала она. – А я буду Трусливым Львом.

Симпатичным. Она назвала меня симпатичным.

– Перестаньте, – обиделась Конни. – Мы что, делим роли? А что тогда остается мне, Страшила? Не выйдет. Что там у него не хватало? Мозгов? Нет уж, огромное спасибо.

– Ты могла бы быть Дороти, – улыбнулся я ей.

– А что, если я не хочу быть Дороти? Дороти – размазня.

– Тогда остается Тотошка, – заметила Билли.

– Собака. Премного благодарна, мамуля.