– Не утруждайся, – сказал я и, перегнувшись через топор, положил левую ладонь на землю для опоры, а правой потянулся за ножом.

Мой взгляд поневоле упал прямо в клинышки от крытого пространства по обе стороны рукоятки ножа. Пара треугольников, образованных красным пластиком, белой эластичной материей и обнаженной кожей. Безукоризненно гладкой кожей лобка с завиточками черных волос.

У меня перехватило дыхание, глухо застучало сердце, и в пах хлынула горячая волна. Я опускался за ножом, а мой член поднимался.

Вначале я попытался вытащить нож за выступавший над плавками кончик рукоятки. Но этот кончик был недостаточно велик, чтобы за него можно было ухватиться.

Тогда я просунул внутрь большой и указательный пальцы. По случайности они слегка коснулись ее кожи. Она была такая гладкая, что я застонал.

–Прости, – прохрипел я.

Я чересчур медлил.

Зажав рукоятку между большим и указательным пальцами, я медленно потянул. Нож заскользил вверх. Я почувствовал небольшое сопротивление – прижимали плавки. Но потом он пошел легко, и, когда уже почти весь показался из плавок, я еще раз украдкой заглянул в зияющую щель.

Затем раздался хлопок резинки, и плавки закрылись.

– Готово, – едва слышно произнес я.

– Спасибо, – поблагодарила Кимберли.

“Тебе спасибо”, – подумал я. Но вслух ничего не произнес.

Подняв голову, я вымученно улыбнулся. Судя по ее взгляду, она поняла, что произошло. Так было задумано. Или, может быть, я просто прочел в ее взгляде то, чего там не было, и у нее не возникало никакой задней мысли – она лишь не хотела потерять нож. Как знать?

– Если тебе понадобится помощь там, внизу... – начал я. Слова уже слетели с моих уст, прежде чем я сообразил, что их можно истолковать по-разному.

Я ожидал от Конни какую-нибудь гадость по этому поводу. Но, на удивление, она промолчала.

– Может быть, я попрошу тебя спустить мне нож. Посмотрим, – ответила Кимберли.

– Конечно, конечно. Как скажешь.

Кимберли согнула руки. Каменный выступ катком проехался по ее бедрам, паху и животу. Лежа на локтях, она ухватилась одной рукой за веревку.

Я занял свое место у топора. Взяв нож поудобнее в правую руку, я прижал топорище левой. Когда я снова поднял глаза на Кимберли, видна была только ее макушка. Через мгновение и она скрылась за краем расселины.

Потеряв Кимберли из виду, я сосредоточился на топоре и веревке. Все выглядело нормально: топор прочно сидел в трещине, веревка туго натянулась и слегка вибрировала.

Конни по-прежнему стояла рядом на одном колене.

Билли застыла у края обрыва и наблюдала за спуском Кимберли.

Кто-то истошно завопил: “ЙААААААААА!”

От этого крика у меня оборвалось сердце. В первое мгновение я подумал, что упала Кимберли. Но голос был не ее.

Это выл мужской голос.

Я поднял голову.

Он приближался к нам с другой стороны пропасти с диким воплем. И он не напоминал Уэзли – он был им. И действительно был крупнее, чем парень на дне пропасти.

Несмотря на то, что я видел его всего несколько секунд, мне запомнилось все до мельчайших подробностей, словно я отснял это на фотопленку. Или, если точнее, на видеопленку, потому что кадры движутся. И я часто мысленно прокручиваю их в замедленном темпе.

Уэзли откуда-то раздобыл голубую бейсболку. Надета она была задом наперед, и пластиковая полоска с регулирующими язычками красовалась посреди лба, придавая ему вид толстого белокожего исполнителя рэпа.

Еще на нем был огромный красный бюстгальтер Тельмы. Похоже, он использовал его в качестве подвязки, прижимающей к левой груди повязку – красная чашечка на этой стороне была набита так, что ее распирало.