Девушка слегка пожала плечами. Через мгновение она пролепетала:

– Неважно.

Похоже, Уэзли изумился.

– Еще как важно! Обязательно! У тебя должен быть стимул. Мы не хотим, чтобы ты сразу же сдалась.

Судя по виду девушки, она уже давно отказалась от победы.

– Чего бы тебе хотелось больше всего в жизни? – спросил Уэзли. – Но только не проси за папу или маму.

Через несколько мгновении Эрин произнесла так тихо, что я едва расслышал:

– Отпустишь нас?

Тельма аж хрюкнула.

– Отпустить кого?

– Мою сестру и меня.

– Не слабо! Но, боюсь, об этом не может быть и речи. Давай что-нибудь пореалистичнее.

– Например?

– Ну как насчет пепси?

Тельма снова хрюкнула.

– Ладно, – согласилась девчонка. – Но и для Алисы тоже.

– Алиса может и сама для себя выиграть.

– Если ей нельзя, тогда и я не хочу.

Уэзли выпустил в нее дым.

– Хозяин – барин. А я стараюсь, приз ей предлагаю. Где твоя благодарность?

Эрин промолчала.

Уэзли затянулся, затем кивнул Тельме.

Та подошла к девочке сзади, завела вокруг нее руки и резким движением разорвала ей спереди блузку. Затем содрала ее с плеч и спины Эрин, шагнула в сторону и швырнула на пол.

Девочка стояла обнаженной до пояса. Плечики у нее были узкими и хрупкими, спина – гладкой и загорелой, и выглядела так, словно еще не совсем оправилась после недавней экзекуции. Но, видимо, испытать ей пришлось немало. Кроме лиловато-синих пятен, на спине желтело несколько старых рассасывающихся синяков, а там, где подсохшие корочки отвалились, многочисленные затвердевшие коричневые струпья, которыми была покрыта крест-накрест спина, дополняли бледно-розовые блестящие рубцы.

Опустив по швам руки, Эрин неподвижно стояла перед Уэзли и даже не пыталась прикрыться.

В зеркале можно было увидеть в профиль ее груди. Почти такие же загорелые, как ее спина, они заострялись и походили на маленькие конусообразные стаканчики для мороженого.

– Очаровательно, – заметил Уэзли. – А ты красотка, Эрин.

Эрин ничего не ответила.

– Когда тебе делают комплимент, ты должна отвечать “спасибо”.

– Спасибо, – невнятно пробормотала девочка.

– Я хочу, чтобы сегодня ты показала нам хорошую борьбу, – сказал Уэзли. – А не поддавалась, как в прошлый раз.

Эрин молча стояла. Руки и голова ее безвольно обвисли.

– Ну, девочки, начинаем шоу, – объявил Уэзли.

Синий атласный халат Тельмы полетел на пол. То, как она топала негнущимися ногами, приближаясь к Эрин, выдавало в ней большую любительницу реслинга. Должно быть, Тельма вдоволь насмотрелась подобных поединков по телевизору.

Но сейчас на ринг выходила не “несравненная и неповторимая леди реслинга”.

Это был какой-то монстр: вся в боевых шрамах, рычащая, сгорбившаяся, с растопыренными руками и согнутыми, как когти, пальцами. Набросившись на девочку сзади, Тельма обхватила ее за плечи, оторвала от пола, резко повернула в сторону и с силой швырнула.

Бросок был сделан в моем направлении.

Девчонка летела на меня ногами вперед. Под юбкой она была голой.

Уже в воздухе Эрин испуганно вскрикнула, словно внезапно поняла, как далеко ей падать.

Рухнув на жесткий деревянный пол, она с глухим стуком и звонкими шлепками несколько раз перевернулась. Сквозь стоны и всхлипы донесся скрип скользящей по доскам кожи. Остановившись, девчонка так и осталась лежать на спине, хныча. Юбчонка закатилась на бедра, и вид у нее был просто умопомрачительный. Мне было стыдно смотреть, но я ничего не мог с собой поделать.