Сами понимаете, ведь она лежала, раскинувшись на полу, а ноги ее были всего ярдах в двух от моего окна.

В голове у меня промелькнула мысль, что ей следовало бы помочь.

Но что я мог сделать? Я не гигант какой-нибудь, и у меня не было пистолета. Единственным моим оружием была опасная бритва в кармане шорт. Если бы я ворвался тогда в комнату, разыгрывая из себя Рембо, Тельма стерла бы меня в порошок. Вероятно, ей даже не понадобилась бы помощь Уэзли.

Так что я стоял и смотрел. Смотрел, как неслась ураганом по комнате Тельма, громко шлепая огромными болтающимися грудями. Ее безумный взгляд был устремлен на Эрин.

Которая даже не попыталась подняться.

– Защищайся, маленькая дырка, – с пеной у рта прошипела Тельма. Захватив голову девочки лодыжками, она подпрыгнула. Зажатая голова Эрин оторвалась от пола, затем грохнулась об доски.

После этого Тельма запрыгнула на девочку.

А дальше было еще хуже, но об этой мерзости и писать не хочется.

Мне стыдно перед собой за свое бездействие. Теперь-то, вспоминая это, я понимаю, что должен был сделать все что угодно, лишь бы остановить этих ублюдков. Но зрелище меня захватило. Несмотря на весь ужас и отвращение, я был в каком-то трансе. Ничего подобного я в жизни никогда не видел, и как бы ни жаль мне было Эрин, как бы мне ни хотелось ей помочь, у меня просто не было сил оторваться.

К тому же я, не переставая, твердил себе, что ничем не смог бы ей помочь.

Что было чистейшей воды дерьмо собачье. Остановить это я мог. Как-нибудь.

Просто не хотел, вот и все.

А девчонка так и не оказала никакого сопротивления.

Но остановить Тельму это не могло. Стянув с Эрин гетры, она начала подминать ее под себя и душить. Затем сорвала с нее юбку, целовала, обсасывала, кусала, щипала, выкручивала руки и ноги, хлестала ладонями и совала ей везде пальцы.

Они катались по полу, словно живой извивающийся клубок. Обе тяжело дышали. Обе стонали и визжали. Обе блестели от пота, слюны и Бог знает чего еще.

А я наблюдал в окно.

Уэзли сидел в кресле в дальнем углу комнаты и, подавшись вперед, неотрывно следил за поединком, попыхивая сигаретой. Он постоянно ерзал, время от времени облизывая пересохшие губы.

Изредка я поглядывал и на него, но основное мое внимание было сосредоточено на Тельме и Эрин.

Когда же я заметил, что Уэзли поднялся из кресла, шорт на нем уже не было. Пояс тоже исчез. Кроме повязок, на нем ничего не осталось. Мундштук торчал из зубов вверх, а дым сигареты струился в правый глаз. Вальяжно покачиваясь, он шагал по направлению к женщинам.

Впереди Уэзли нес пенис. Огромный и твердый, он уставился в потолок.

Из правой руки свисал кусок электрического шнура. (Понятия не имею, откуда он взялся – раньше я его не замечал.) Конец шнура волочился по полу сбоку от Уэзли.

Когда Уэзли подошел к тому месту, где Тельма измывалась над девочкой, он пустил в ход шнур. Похоже, его совершенно не заботило, попадал ли он по Тельме или по Эрин. Видимо, он не делал между ними различия.

Начал он с легких, как бы случайных ударов, словно играя с ними. Но мало-помалу довел себя до исступления, превратился в какого-то психа. С безумными глазами, запыхавшись и истекая слюной, он скакал вокруг них, с яростным свистом размахивая шнуром, который с сухим треском ложился на голую кожу борющихся, заставляя их столбенеть от боли. Они корчились и орали, заливая пол кровью.

За все это время Тельма ни на миг не выпускала Эрин из своих цепких рук. И все старалась подставить тело девочки под хлыст Уэзли, не забывая при этом терзать его собственными руками и зубами.

И здесь мне снова не хочется вдаваться во все эти омерзительные подробности.

Так что перейду сразу к концу.

А закончилось это так: Тельма лежала на полу на спине, а Эрин – на ней.

Руками и ногами Тельма плотно прижала девочку к себе в распятом положении лицом кверху.