Никто из нас не проронил ни звука. До того момента, когда она остановилась в нескольких шагах от меня и сказала:

– Не могу уснуть. То есть, я спала, но потом вдруг проснулась и теперь... Не могу удобно устроиться. – Она подняла связанные руки. – Думаю, ты меня не развяжешь.

– Нет, я не могу.

Она пожала плечами и слегка поморщилась.

– Я так и предполагала. Но спрос не бьет в нос. Попробовал бы ты уснуть с завязанными так туго руками.

– А ты не пробовала на спине?

– На моей спине? А ты ее видел? Думаю, что нет. Я не стал ее переубеждать.

– Уэзли изуродовал меня. Моя спина теперь – сплошная болячка... как, впрочем, и все остальное. Как он избил меня, Руперт. Живого места не осталось. Нет такого положения, в котором я могла бы спокойно уснуть. Просто чудо, что мне вообще удалось сомкнуть глаза.

– Мне очень жаль, – произнес я.

– Ты не виноват. Это я, дура, вышла за него замуж.

– Ну... – начал было я.

– Как бы там ни было, но все уже позади и со всем этим покончено. Вопрос сейчас в другом. Ты не станешь возражать, если я просто побуду здесь немного? Обещаю вести себя хорошо. Просто не могу вернуться и лечь. Я только ворочаюсь и все... я так несчастна. Можно побыть с тобой? Пожалуйста!

а) Она объективно просто не могла не чувствовать физических затруднений. Тут она не врала.

б) Что она могла мне сделать? У нее связаны руки, а у меня топор.

в) Всегда можно закричать, если она попытается выкинуть что-нибудь такое.

г) Меня все еще не покинуло любопытство. Была ли у нее какая-нибудь тайная причина, чтобы подойти ко мне? Замышляет ли она какую-нибудь пакость? Что все-таки случится, если я позволю ей остаться? Может быть, что-то интересное или даже волнующее.

Не говоря уже о том, что мне очень хотелось расспросить ее кое о чем.

– Ладно, – согласился я. – Можешь остаться, но ненадолго.

– Спасибо, Руперт. – Она как будто не лукавила. – Ты настоящий джентльмен.

– Но при одном условии, – предупредил я.

Ее прежнее дружелюбие почему-то вмиг улетучилось.

– При каком?

– Ты будешь отвечать на все мои вопросы, о чем бы я ни спросил.

Она шумно выдохнула.

– Вон оно что! А я-то думала, ты не такой, как наша семейка. А ты ничем от них не отличаешься, да? Как жестоко я ошибалась, предполагая, что хоть кто-то здесь ко мне хорошо относится.

– Все, что мне надо, это выяснить кое-что. Что тут такого?

Она глубоко вдохнула, а потом долго и недовольно выдыхала.

– Каждый мечтает устроить мне допрос с пристрастием.

– Может, лучше вернешься в кроватку?

– Нет, нет, нет. Я согласна. Все что угодно. Ради Бога, почему бы тебе быть не таким, как эти сучки? И что же ты хочешь узнать?

– Давай присядем, – предложил я.

Я вернулся на свое прежнее место по другую сторону костра, сел, скрестил ноги и положил на колени топор. Где сесть Тельме, тоже определил я: передо мной, но немного левее, лицом к костру. Огонь не разделял нас. Кроме того, если что, можно было ткнуть ее обухом топора.

– Для начала, – продолжил я, – рассказывал ли тебе Уэзли, с какой целью он все это делает?

– Делает что?

– Взорвал яхту, загнал нас на этот остров, убил...

– Он не взрывал яхту. Я спрашивала его об этом. Все было не так: он почуял запах бензина и успел прыгнуть за борт за считанные секунды до взрыва.