– Боже! – тихо произнес я. Лицо Билли вновь приняло любопытно-скептическое выражение.

– Ты в самом деле намерена отрезать Уэзли голову?

– Он убил моего мужа и моего отца. Помнишь, как мы отбуксировали в море папино тело? Мне бы хотелось доплыть до того же самого места с головой Уэзли и утопить ее там же, чтобы папа увидел, что я обо всем позаботилась.

Ее настроение мне не понравилось.

Я тоже хотел бы видеть Уэзли мертвым, но меня очень встревожило, что у Кимберли возник столь странный и кровожадный план. Причем явно не с бухты-барахты.

Похоже, в душе у нее таились такие жуткие глубины, о которых я никогда и не подозревал.

Видно, это впечатлило и Конни. С таким лицом, словно она только что повстречалась с небольшим зеленым человечком, она запела вступительную тему к сериалу “Зона сумерек”. “Дуу-ди-ду-ду, дуу-ди-дуду”. Я и раньше слышал это в ее исполнении, но никогда еще она не пробовала подражать Роду Серлингу (как, впрочем, и никому другому).

– Некая Кимберли Диккенз, заводила и королева школьного бала, любящая дочь и верная жена, приплыла на тропический остров на пикник, но вместо этого попала в преисподнюю, населенную первобытными...

– Перестань, – одернула ее Кимберли.

– Эй, да ведь ты хочешь обезглавить человека.

– У тебя с этим какие-то проблемы?

– Не с этим, а с тобой. Я хочу сказать, что ты меня пугаешь. Когда ты завела разговор о снятии головы, пусть даже это голова Уэзли, я подумала, а не поехала ли у тебя крыша.

Кимберли сердито нахмурилась, но лишь пожала плечами.

– Ты, наверное, права. Мне не следовало бы объявлять об этом во всеуслышание. – Она обвела нас взглядом. – Что поделаешь, иногда теряешь над собой контроль. Но крыша у меня на месте. Может быть, немножко расшаталась парочка стропил, но... для волнения нет причин. Я еще в здравом уме.

– Меня саму посетило несколько довольно ужасных мыслей, – промолвила Билли. – О том, что мне хотелось бы сделать с Уэзли. И некоторые из них были намного хуже, чем отсечение головы.

– И меня тоже, – сказал я.

– Ну и я не святая, – призналась Конни и, встретившись глазами с Кимберли, прибавила: – Разница лишь в том, что ты полна решимости претворить их в жизнь.

– Я не знаю, – возразила Кимберли. – Время покажет. – С этими словами она отвернулась и продолжила свой путь.

Мы все тревожно переглянулись.

Кимберли всех нас всполошила.

После этого мы надолго замолчали, и даже Конни перестала ныть.

Должно быть, наше молчание встревожило Кимберли, и, спустя какое-то время, она хмуро взглянула на нас через плечо.

– Да что с вами со всеми? Билли лишь покачала головой.

– Ничего, – ответил я.

– Нет, нет, – подтвердила Конни. – С нами все нормально.

Кимберли повернулась и пошла нам навстречу.

– Да что это вы! Полно, я пошутила. Ладно? Боже! Вы что, разве у меня пена шла изо рта? Да не собираюсь я никому отрезать голову, ясно? Я не это имела в виду. Какая дура, что сказала. А теперь вы все думаете, что я потеряла над собой контроль. Впрочем, если уж на то пошло, что в том плохого, что я хочу отрезать ему голову? Считаете, он этого не заслужил? Разрубить голову отца напополам. Да по мне любое наказание было бы для него слишком мягким. Если нам посчастливится поймать его живьем, с него надо содрать шкуру. Убивать несколько дней, мало-помалу, чтобы орал до хрипоты, умоляя о смерти. Если вы считаете, что отрезать ему голову – это слишком, подождите и увидите, что я с ним сделаю. Он заплатит сполна за убийство папы и Кита.