А может быть, и нет. Этого мы никогда теперь не узнаем.

Но ясно одно: их здесь нет, и не на кого смотреть, не о ком грезить, не с кем говорить и иногда обниматься.

Оказывается, меня обнимали все три, я это только сейчас понял.

Я видел груди Билли и Конни, но никогда не видел груди Кимберли. И теперь никогда не увижу. Так же, как и многое другое, что я никогда не...

Слишком унылая, мягко говоря, тема. Я так скучаю по ним. Нестерпимо думать, что они мертвы.

Но ведь я не знаю этого наверняка.

В здешних краях считать кого бы то ни было мертвым – опасная ошибка.

Надо их найти. Необходимо точно установить, мертвые они или живые. Если живы, их почти наверняка держат в плену. Может, мне удастся спасти их. Если мертвы, я... Не знаю, что я сделаю. Но так или иначе мне придется убить Уэзли и Тельму.

Следовало бы отправляться на поиски немедленно, а кз загорать здесь на пляже.

Но сначала я хочу внести в дневник все последние события. Тогда, если я не вернусь, останется хоть письменный след.

Итак, вернемся к рассказу.

Я рассказывал о самодельной жилетке Конни. Из-за повреждения левого плеча веревочный ремень для томагавка был перекинут через правое плечо: веревка пересекала грудь и томагавк болтался на левом бедре. В левой руке она несла свое особое, ужасающее копье, которое сделала для рыбалки.

Что касается меня, день показался мне слишком жарким для розовой блузки Билли, поэтому я решил обойтись без нее. На мне были только армейские шорты Эндрю. С тех пор как я начал носить их, свои плавки я больше не надевал. Мне нравится иметь карманы, а шорты такие большие и просторные, что я чувствую себя очень свободно. Между прочим, кроссовки и носки тоже на мне.

Я мало пишу об обуви. Это потому, что тема малоинтересная, да и не особенно важная, потому что у всех обувь была. Иногда мы носим ее, иногда ходим босыми. А так, практически, больше нечего сказать по этому поводу.

В смысле вооружения у меня был топор, который я нес в обеих руках, на бедре – томагавк, заткнутый за пояс, и бритва Тельмы. Кимберли считает, что бритва должна быть у меня. Хотя бы потому, что этим оружием меня чуть не убили. И еще: хотя бритву в песке нашла Кимберли, она справедливо отметила, что именно я выбил это страшное оружие из рук Тельмы.

К тому же у Кимберли был складной армейский нож, Конни не желала даже прикасаться к бритве, а Билли считала, что она должна быть у меня уже по той простой причине, что именно мне грозила наибольшая опасность.

Заблуждение.

Как мы все жестоко ошибались на этот счет.

Как бы там ни было, в правом переднем кармане шорт вместе с зажигалкой Эндрю и пластиковой бутылочкой лосьона против солнца лежала бритва. (Другой передний карман распирали куски рыбы, которую мы всю ночь коптили, а затем завернули в обрывки целлофана.)

Вот в общих чертах какими мы были – в чем были одеты, чем вооружены и так далее, – когда утром восьмого дня отправлялись на охоту за Уэзли и Тельмой.

Первоначально решено было попытать счастья у лагуны – нам казалось, что, вероятнее всего, именно там их следует искать.

Но Кимберли скомандовала:

– За мной! – и зашагала в сторону бухты.

Мы последовали за ней.

– Куда мы идем? – поинтересовался я.

– Нельзя подавать виду, что мы направляемся к лагуне, – ответила Кимберли.

– Ты шутишь? – удивилась Конни. – И кто же, по-твоему, за нами следит?

– Может быть, и никто. Но не исключено, что Уэзли или Тельма.

– Перестань.

– Просто пройдемся немного по берегу, и пусть они думают, что мы отправились обследовать остров.

– И что потом? – спросила Конни. – Подкрасться к лагуне с тыла?

– Именно, – ответила Кимберли.