– Как хочешь.

– Я не стану подвергать опасности пожилых людей, – резко сказал Hay, – только ради твоего... любимца. – Он повернулся к Мейнарду и хлопнул ладонью по сундуку. – Вот, писец. Приводи это в порядок. Наши правопреемники будут тебе благодарны.

– Где мой сын?

– У тебя нет сына. У тебя ничего нет. Скоро ты вообще перестанешь быть чем-то, – по крайней мере, в этом мире. – Глаза Hay были холодными, никаких эмоций; он ждал, когда Мейнард отведет взгляд.

Мейнард не стал этого делать.

– Я хочу его видеть.

– Как-нибудь, возможно, если он согласится. Я его спрошу. – Hay двинулся к двери, обратившись на ходу к женщине: – Займись работой. Гуди. Когда ты будешь шлюхой, тебе можно будет жить как шлюхе. А пока ты женщина, работай как женщина. – Он вышел.

Мейнард заметил, что ее руки тряслись, когда она делала последний стежок в шкурах. Со злобой она швырнула их в грязь.

Ему хотелось ее успокоить, но он не знал как. Он попробовал:

– Гуди – это хорошее имя.

– Это не имя, – сказала она. – Это занятие, как говорили в старые дни. Гуди значит “хорошая жена”. Меня зовут Бет. – Она подняла конец цепи. – Иди сюда.

Она дважды обернула цепью его шею, встала, перекинула один конец через балку, затем соединила оба конца при помощи нового блестящего замка с цифровыми комбинациями. Защелкнув дужку, она перекрутила три колесика с номерами.

– Ты действительно думаешь... – начал Мейнард.

– Он этим озабочен. Теперь может не беспокоиться. Если ты попытаешься сбежать, тебе придется тащить с собой весь дом.

– А ты когда-нибудь думала о том, чтобы сбежать?

– От чего? – спросила она. – Куда?

– Такая жизнь тебе не очень-то подходит.

– Я не знаю никакой другой.

– Ведь мир гораздо больше, чем... – Мейнард сделал широкий жест.

– Нас учат, что это “большее” хуже, а не лучше.

– Я бы мог тебе рассказать...

– Да, – перебила она, – а я могла бы послушать, и работа не будет сделана, и моей наградой будет гнев Л’Оллонуа. Как Жан-Давид Hay, он человек – такой, каким Бог сделал людей, но как Л’Оллонуа, он – творение Властителя Тьмы. – Она взяла плетеную корзину, железную мотыгу с короткой ручкой и грубое мачете, и вышла из хижины.

Оставшись один, Мейнард сел на земляной пол и прислушался. Он слышал шепот бриза в сухих листьях, щелчки и стрекот насекомых, хриплые жалобные крики морских птиц и, вдалеке, звуки молотков и пил, и мужские голоса.

Он исследовал замок, соединявший концы цепи. На нем не было ни царапин, ни тусклых пятен, его все еще покрывала пленка кремния. Он решил, что замок этот раньше ни разу не использовался. Вероятно, его взяли с недавно захваченной лодки и хранили в заводской упаковке.

Механизм замка содержал тысячи возможных комбинаций. Из них Мейнард мог исключить только одну – ту, которую Бет оставила на замке, – 648. Он перекрутил колесики на 111. Затем он попробовал 121, потом 131, 141. Он, в конце концов, неизбежно нашел бы комбинацию, но на поиски могли уйти дни, если не недели, так как он мог возиться с замком, только когда был один, а он не знал, часто ли и надолго ли она будет уходить.

Дергая за дужку после набора 191, он заметил крошечное отверстие в боковой стенке замка. Сначала он не понял, для чего оно. Затем вспомнил, как Юстин прятал полученные на день рождения деньги в сейф, который закрывал с помощью комбинационного замка.