– Не задерживайся здесь, – сказала она, – иначе я сломаю тебе шею. – Опустив голову и подняв плечи, она шагнула вперед.

На поляне располагалось восемь хижин, каждая обслуживалась одной женщиной. На двух из них были прозрачные одеяния, сквозь которые можно было рассмотреть все детали их тел. На одной – длинная заляпанная шелковая юбка, а выше талии – ничего, кроме губной помады, которая располагалась на ее груди кругами, центром которых были соски. Еще одна носила полный комплект нижнего белья, и при виде проходивших она повернулась к ним спиной, расстегнула сзади штаны и, обнажив свой “полигон”, издала мощный залп.

Одна из женщин рассмеялась и обратилась к Бет:

– И этот тип – твое спасение, Гуди? Довольно костлявый.

Другая прокаркала:

– Я найду тебе пса с гораздо лучшим орудием, чем у этого.

– А Рош-то и мертвый будет пострашней, чем этот! – рассмеялась третья.

– Твоя койка ждет тебя!

– Мы увидим тебя здесь еще до наступления новой луны! Мейнард покраснел и опустил глаза. Не заметив, что Бет остановилась, он натолкнулся на нее.

Она сверкала глазами, пылая от ярости.

– Вы, коровы! – крикнула она шлюхам, – я умру от старости до того, как присоединюсь к вам! – Проведя рукой по штанам Мейнарда, она схватила его органы. – А если это для вас ничто, так это потому, что способностей у вас не хватает сделать из этого что-то!...

Убрав руку, она потащила его дальше.

Стараясь за ней успеть, Мейнард спросил:

– Сколько здесь женщин, которые не являются шлюхами?

– Двенадцать, все замужем.

– А сколько мужчин без жен?

– Дюжины две.

– Разве ты не можешь выйти за одного из них?

– Побывав замужем однажды, женщина может выбрать одно из двух: материнство или проституцию.

– Даже если у тебя будет ребенок от... от меня, он вырастет. Ты не можешь вечно быть матерью.

– Материнство длится тринадцать лет.

– Ну так после этого тебе все равно придется стать проституткой.

– Ты думаешь, что знаешь все ответы. – Она рассмеялась. – Ответы знаю я!

– Ты не будешь шлюхой?

– Даже если проживу так долго? Никогда. Кто будет платить за то, чтобы спать со старухой?

– Что же тогда?

Она остановилась и с энтузиазмом на него посмотрела.

– Я буду уважаемой. Мудрой. Со мной будут советоваться. Меня будут ценить. Кормить. Пока не придет время меня убить. Я этого хочу. И это, – она ткнула пальцем в его органы, – может мне дать то, чего я хочу.

Тропа оканчивалась в бухте, со всех сторон закрытой известняковыми скалами. Это, должно быть, была гавань в виде рыболовного крючка, описанная в дневнике: чтобы достичь открытого моря, кораблю нужно следовать по каналу на юг, вдоль естественного мала, а там повернуть на восток, чтобы выйти к устью.

На берегу лежало несколько судов – две пироги, древний “Бостон Уэйлер” и четыре пинаса – полубаркасы – со свернутыми парусами.

Поначалу Мейнард не узнал Юстина. Он стоял у края воды, между Hay и Мануэлем. На нем была новая одежда – белая хлопчатобумажная рубашка, кожаные брюки до колен, как у Hay, и – в кобуре через плечо – “Вальтер ППК”.

Когда Бет и Мейнард вышли из кустов. Hay и Мануэль приняли властную стойку – ноги расставлены, руки на бедрах. Hay резко обратился к Юстину, который неловко попытался скопировать их позу.

Мейнард хотел подбежать к Юстину, но Бет удержала его цепью и медленно пошла по берегу.