Они ждали, сгорбившись в пинасах, слушая плеск воды о деревянные корпуса и редкие всплески, когда рыба, в погоне или стараясь спастись, нарушала ровную поверхность воды. Солнце вставало все выше и становилось все горячее, и Мейнард почувствовал, что спина его начинает гореть.

– У тебя есть с собой жир? – спросил он Бет.

– Нет. – Она нажала пальцем на плечо Мейнарда. Белый после нажатия кружок снова загорелся розовым цветом. – Летучая Мышь, – сказала она, – передай грог.

Джек-Летучая Мышь крякнул и достал из-под сиденья глиняный сосуд. Перед тем как передать его Бет, он надолго приложился к нему и сказал:

– И когда ты только залетишь. Бет? Пустая трата грога.

– Скоро, Джек, скоро, – она облила жидкостью плечи Мейнарда и втерла грог в кожу.

– Дай ему выпить. Гуди, – сказал Хиссонер. – Внутренний огонь отгонит внешний.

Мейнард отпил из сосуда. Спину ему жгло не меньше, кожа была горячей и натянутой, но теперь ему было на чем сосредоточить свое внимание – на углях, горевших у него в желудке.

Сосуд передали по кругу, затем он вернулся на место.

Hay свистнул и указал рукой, и головы повернулись к юго-западу.

– Милосердный Боже, – заметил Хиссонер. – Благородное судно!

Сначала Мейнард не мог различить на горизонте ничего. Затем на серой линии появилась точка, которая медленно, подобно стрелке часов, движущейся от одного деления к другому, росла на поверхности воды.

– Шхуна, – крикнул Hay. – Здоровая, прекрасная, сволочь!

Мейнард напрягал глаза, но судно все еще было неясным пятном.

– Сегодня вы наедитесь досыта, – сказал Hay. – Что вы предпочтете?

– Мясо! – рявкнул один.

– Ром! – пробасил другой.

– Мне персики!

– Вот-вот, – со смехом заметил Hay. – Разогрейтесь, отложите сосуды, прочитайте молитвы и проверьте оружие. Именно оно будет пировать с нами и с дьяволом, без всяких посредников.

Сосуд, обойдя всех, снова был возвращен на место. Снайпер на носу зарядил свое ружье и положил его на колени. На корме Хиссонер продел просмоленные кусочки шпагата в косичку, в которую были заплетены его волосы. Заметив озадаченный взгляд Мейнарда, он сказал:

– Не вызывает ли это у тебя воспоминаний, писака?

– Воспоминаний о чем?

– Это трюк Тича. Приводил в замешательство всех, кроме твоего предка.

– Что за трюк?

– Увидишь.

Паруса подняли, и маленькие суда стали водить кругами в ожидании шхуны. Она находилась примерно в миле, но очертания ее были ясными – две мачты, полный набор парусов и изящный черный корпус. Она резво двигалась вперед, используя каждое дуновение ветра, разрезая носом воды океана. В длину она была по меньшей мере футов сто. Мейнард не мог себе представить, как пинасы смогут перехватить – не говоря ухе о том, чтобы догнать, – эту махину. Хиссонер крикнул Hay:

– Кто будет лисой?

– Ты. Я буду бедным рыбаком, слишком невежественным для того, чтобы заметить опасность. Ты будешь более мудрым, потому что спасешься. Он тебя зауважает, пока ты не окажешься у него на хвосте.

Хиссонер повернул руль вправо, отходя от остальных пинасов, продолжавших лениво и беспорядочно перемещаться прямо на пути подходившей шхуны.

Она была уже так близко, что Мейнард слышал плеск воды о ее корпус, мог различить название – “Бригадьер”, – написанное золотыми буквами на носу.